+7 (495) 720-06-54
Пн-пт: с 9:00 до 21:00, сб-вс: 10:00-18:00
Мы принимаем он-лайн заказы 24 часа*
 

На основании какого признака вертолет получил свое название: Олимпиадные задания по русскому языку. 7 класс. Ответы. на Сёзнайке.ру

0

Задания 7 класс

Школьный этап Всероссийской олимпиады школьников по русскому языку

2012-2013 учебный год

7 класс

Задание 1.

Найдите среди данных слов «четвертое лишнее» и объясните свой выбор.

Бесценный, почвенный, мысленный, торжественный.

Задание 2.

На основании какого признака вертолет получил свое название?

Задание 3.

Найдите среди фразеологизмов искаженные и исправьте ошибки. Объясните, что означают эти фразеологизмы..

Делать из комара слона, выносить сор из избы, два валенка пара, заблудиться в трех осинах, кошку съел, кот наплакал, комар носа не подточит.

Задание 4.

Пятиклассник Саша рассказывает одноклассникам о своем младшем брате: «Он маленький – даже букву Р еще не выговаривает!». «Ты хоть и в школе учишься, а про буквы тоже ничего не знаешь», — замечают они. Почему одноклассники так отреагировали на Сашин рассказ?

Задание 5.

Учитель на уроке русского языка предложил ученикам объяснить значение слов. Правильно ли они это сделали? Если в толковании допущены ошибки, исправьте их.

Барышник – человек, который не работает, а ухаживает за барышнями.

Приказчик – тот, кто издает приказы.

Лапотник – медведь, у которого болят лапы.

Задание 6.

Найдите среди данных слов «четвертое лишнее» (с грамматической точки зрения) и объясните свой выбор.

Штаны, сени, носилки, иваси.

Задание 7.

Вставьте, где нужно, пропущенные буквы в следующие слова: ровес..ник, сверс..ник

. Какое слово произошло от слова верста? К какому словарю вы обратитесь за помощью для ответа на последний вопрос?

Задание 8.

В книге Л. Кэрролла «Алиса в Стране Чудес» героиня говорит «А не пролечу ли я всю землю насквозь? Вот будет смешно! Вылезаю, — а люди вниз головой! Как их там зовут?.. Антипатии, кажется?» Что имела в виду Алиса, употребляя слово антипатии? Как бы вы назвали людей, живущих на противоположной стороне земли? Как называется словарь,  который помог бы ей их назвать?

Задание 9.

Школьники, живущие и обучающиеся в России, могут сказать, что они знают русский алфавит от А до Я. А что могли бы сказать о знании своего алфавита ученики Древней Греции? А Древней Руси?

Задание 10.

Каким термином называют не только один из разделов лингвистики, но и раздел биологии, изучающий формы животного и растительного мира? Что изучает это раздел лингвистики?

Задание 11.

Перед вами предложение на непонятном языке, которое, однако, построено по законам русского языка. Слова, употребленные в нем, также имеют русские приставки, суффиксы, окончания. Сделайте синтаксический разбор предложения, морфемный и морфологический разбор всех слов. Расставьте необходимые знаки препинания.

Кусодка нырво подзикала мызянаясь отпакать мылюту.

Задание 12.

В приведенном ниже рассказе от лица знаменитого барона Мюнхгаузена расставьте пропущенные знаки препинания, раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы. Как можно точнее перескажите его содержание в одном предложении от третьего лица.

Вскоре турки отпустили меня на свободу и вместе с другими пле(н,нн)ыми отправ…ли обратно в П…тербург. Но я решил уехать из Росси… и пок…тил на родину. Зима в том году была очень холодная. Даже солнце пр…студилось отмороз…ло щеки и у него …делался насм…рк. А когда солнце пр…стуже(н,нн)о от него вместо тепла идет холод. Можете себе представить как сильно я пр…дрог в своей к…рете.

1

Олимпиадные задания по русскому языку в 7 классе. | Олимпиадные задания по русскому языку (7 класс) на тему:

Задания олимпиад по русскому языку 7 класс с ответами.

 Задание 1.

      Найдите среди данных слов «четвертое лишнее» и объясните свой выбор.

Бесценный, почвенный, мысленный, торжественный.

Задание 2.

       На основании какого признака вертолет получил свое название?


      Задание 3.

       Найдите среди фразеологизмов искаженные и исправьте ошибки. Объясните, что  означают эти фразеологизмы..

Делать из комара слона, выносить сор из избы, два валенка пара, заблудиться в трех осинах, кошку съел, кот наплакал, комар носа не подточит.


      Задание 4.

       Пятиклассник Саша рассказывает одноклассникам о своем младшем брате: «Он  маленький – даже букву Р еще не выговаривает!». «Ты хоть и в школе учишься, а  про буквы тоже ничего не знаешь», — замечают они.  Почему одноклассники так отреагировали на Сашин рассказ?


      Задание 5.

       Учитель на уроке русского языка предложил ученикам объяснить значение слов. Правильно ли они это сделали? Если в толковании допущены ошибки, исправьте их.

Барышник – человек, который не работает, а ухаживает за барышнями.

Приказчик – тот, кто издает приказы.

Лапотник – медведь, у которого болят лапы.


      Задание 6.

       Найдите среди данных слов «четвертое лишнее» (с грамматической точки зрения) и объясните свой выбор.

Штаны, сени, носилки, иваси.


      Задание 7.

       Вставьте, где нужно, пропущенные буквы в следующие слова: ровес..ник, сверс..ник. Какое слово произошло от слова верста? К какому словарю вы обратитесь за помощью для ответа на последний вопрос?


      Задание 8.

       В книге Л. Кэрролла «Алиса в Стране Чудес» героиня говорит «А не пролечу ли я всю землю насквозь? Вот будет смешно! Вылезаю, — а люди вниз головой! Как их там зовут?.. Антипатии, кажется?» Что имела в виду Алиса, употребляя слово антипатии? Как бы вы назвали людей, живущих на противоположной стороне земли? Как называется словарь, который помог бы ей их назвать?


      Задание 9.

       Школьники, живущие и обучающиеся в России, могут сказать, что они знают русский алфавит от А до Я. А что могли бы сказать о знании своего алфавита  ученики  Древней Греции? А Древней Руси?


      Задание 10.

       Каким термином называют не только один из разделов лингвистики, но и раздел биологии, изучающий формы животного и растительного мира? Что изучает это раздел лингвистики?

 Задание 11.

       Перед вами предложение на непонятном языке, которое, однако, построено по законам русского языка. Слова, употребленные в нем, также имеют русские приставки, суффиксы, окончания. Сделайте синтаксический разбор предложения, морфемный и морфологический разбор всех слов. Расставьте необходимые знаки препинания.

Кусодка нырво  подзикала мызянаясь отпакать мылюту.

Задание 12.

       В приведенном ниже рассказе от лица знаменитого барона Мюнхгаузена расставьте пропущенные знаки препинания, раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы. Как можно точнее перескажите его содержание в одном предложении от третьего лица.

Вскоре турки отпустили меня на свободу и вместе с другими пле(н,нн)ыми отправ…ли обратно в П…тербург. Но я решил уехать из Росси… и пок…тил на родину. Зима в том году была очень холодная. Даже солнце пр…студилось отмороз…ло щеки и у него …делался насм…рк. А когда солнце пр…стуже(н,нн)о от него вместо тепла идет холод. Можете себе представить как сильно я пр…дрог в своей к…рете.

ЯЗЫКИ УМИРАЮТ, ВЫЖИВАЮТ, ТРАНСФОРМИРУЮТСЯ | EUSP.org

ПОЛИТ.РУ: 15 марта 2017.

Автор текста: Максим Руссо.
Фото: Наташа Четверикова

Николай Борисович Вахтин: Языки умирают, выживают, трансформируются

14 марта в проекте «Публичные лекции Полит.ру» выступил член-корреспондент РАН, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Николай Вахтин. Тема его лекции “Исчезают ли исчезающие языки? Социолингвистика «языкового сдвига»”.

Исчезновение некоторых языков лингвисты отмечали довольно давно, но долгое время эта проблема не находилась в центре их внимания. В 1948 году Моррис Сводеш опубликовал статью «Социологические заметки о языках, выходящих из употребления»

, где проанализировал восемь случаев исчезновения языков, тасманийского, корнского и шести языков индейцев США: йахи, могикан, читимака, начиз, катавба и машпи. Но эта работа Сводеша не вызвала особого интереса. Хотя ряд лингвистов описывал языки малочисленных и бесписьменных народов как до Второй мировой войны, так и после, но, осознавая высокую вероятность исчезновения их традиционных культур, исследователь, как правило, не предполагали риска скорого исчезновения их языков. В 1970-е годы о том, что небольшие этнические группы утрачивают свои языки и переходят на более распространенные в их регионе, стали говорить чаще. В 1973 году вышла работа Нэнси Дориан «Грамматические изменения в умирающем диалекте», а в 1977 году была опубликована книга «Смерть языка» (Language Death).

Но коренным образом ситуация изменилась только в начале 1990-х годов. Факт постепенного исчезновения многих языков был широко признан, и документирование исчезающих стало считаться одной из главных задач лингвистов. В связи с происходящими по всему миру процессами исчезновения языков раздавались тревожные предупреждения. Один из ведущих специалистов по этой проблеме

Майкл Краусс писал в 1992 году: «Следует серьезно пересмотреть наши приоритеты, иначе лингвистика войдет в историю как единственная наука, проморгавшая исчезновение 90% того объекта, который она призвана изучать».

По прогнозам Краусса, сделанным в начале 1990-х из более шести тысяч языков мира через сто лет должно сохраниться лишь около шестисот. Нынешние оценки более оптимистичны, но все равно примерно 30 – 35% языков считаются находящимися под угрозой.

Процесс смены основного языка коллективом говорящих называют языковым сдвигом.

Для него характерно изменение функций первоначального языка и нового языка с изменением поколений. Если отцы в качестве основного используют старый язык и лишь немного осваивают новый, то их дети на старом языке говорят уже хуже и чаще используют новый язык, а для внуков новый язык уже оказывается основным, они выучивают его с рождения, свободно владеют, а старый язык почти или вовсе не знают.

Хорошо известны факторы, которые могут вызвать языковой сдвиг. Это колониальный или военный захват территории, при котором языком власти оказывается язык другого этноса. Или же, напротив, переселение небольшого языкового коллектива в регион, где говорят на другом языке. Также этому способствуют индустриализация, урбанизация, любые экономические изменения, затрагивающие традиционную культуру, введение школьного образование, распространение телевидения и так далее. Главными условиями языкового сдвига всегда оказываются наличия контакта языков (то есть людей, которые в той или иной степени владеют обоими языками) и неравенство престижа этих двух языков.

Исчезающий язык часто самими его носителями воспринимается как ненужный, непрестижный, а новый, доминирующий язык связывается с более высоким социальным статусом, с возможность получить хорошую работу, с высоким уровнем цивилизации и культуры. Поэтому родители могут считать ненужным учить детей этническому языку и говорят с ними только на доминирующем языке (английском, испанском, русском и т. д.). Добровольный выбор перехода на новый язык часто сочетается с большими или меньшими элементами принуждения со стороны государства.

Принуждение может осуществляться через школу, где детей за разговоры на своем этническом языке дразнят одноклассники или наказывают учителя. Кенийский писатель, носитель языка гикуйю, вспоминал о своем детстве: «Нарушитель [запрета говорить на других языках, кроме английского] подвергался телесному наказанию – от трех до пяти ударов палкой по голым ягодицамили его заставляли носить на шее металлическую бляху с надписью “Я дурак”».

В конце 1950-х – 1960-х годах удивительным образом в разных частях мира государства вели схожую политику в отношении языковых меньшинств. У этих народов в принудительном порядке изымали из семей детей и отправляли их учиться в интернаты, где обучение шло на доминирующем языке. В результате подросшие дети не только не владели языком своего народа, но и утрачивали связь с его культурой и часто уже не могли вернуться к традиционному образу жизни. Так происходило в СССР на Крайнем Севере, где с помощью военных вертолетов отслеживали детей, которых родители пытались спрятать на дальних стойбищах. В Австралии до 1970-х годов по распоряжению правительства тысячи детей из семей коренных народов насильственно отбирались у родителей и воспитывались в интернатах или приемных семьях белых австралийцев. Они вошли в австралийскую историю как

«Украденные поколения» (Stolen generations), кратко об этом мы рассказывали в особом очерке. Подобные события были и на Аляске, и в Бразилии.

Однако следует учесть, что предсказать языковой сдвиг оказывается невозможно. Иногда все факторы, ему способствующие, в наличии, но исчезновения языка не происходит. Люди продолжают говорить дома на своем этническом языке, а в других сферах применять доминирующий язык, и так делает поколение за поколением. Причем есть языки, которые удивительным образом в течение столетий опровергают прогнозы о своем скором исчезновении.

Николай Вахтин привел впечатляющие примеры из истории языков Сибири. Уже первые исследователи, отправлявшиеся туда в XIX веке, считали, что будут изучать языки «вымирающих инородцев». Академик Шангрен в 1845 году инструктировал Матиаса Кастрена перед поездкой в Западную Сибирь, что тот должен «все народы… на пространстве между Енисеем… и Обью… точно исследовать в этнографическом и лингвистическом отношении», потому что «не должно упускать время, чтобы ныне спасти об них сколько можно сведений».

В 1860-е годы Г. Майдель писал о юкагирах, живших в бассейне рек Большой и Малый Анюй:

«…Теперь там живет всего несколько семей, которые, впрочем, уже совершенно забыли свою речь и приняли как язык, так и образ жизни русских». Спустя сорок лет этнограф Владимир Иохельсон писал о юкагирах тех же мест: «Через несколько десятков лет юкагирский язык может исчезнуть, а само племя прекратит существование» (1900).

В конце 1980-х исследовавшая юкагиров Е. Маслова пишет о том, что юкагиры старшей возрастной группы владеют юкагирским, а также русским и иногда якутским, а для более молодых русский или якутский языки выходят на первое место. То есть прошло 120 лет после записи Майделя, а ситуация остается примерно одинаковой: на юкагирском языке говорит старшее поколение, молодые знают его плохо, исследователи ожидают скорого исчезновения языка. Но исчезновения не происходит. Подобные наблюдения делались исследователями языков коренных народов и в других местах: Австралии, Африки, Северной и Южной Америке.

Чем же объясняется неожиданное сохранение языков? Во многих случаях пессимистическая оценка языкового будущего оказывается основанной не на реальной ситуации, а на ожиданиях исследователя. Этому способствуют некоторые особенности функционирования языка в традиционном обществе при двуязычии. Старшее поколение обычно выступает как носитель традиционной культуры, в том числе и хранитель этнического языка. Представители среднего поколения могут даже говорить, что они вовсе «забыли свой язык», но проходит несколько лет, они сами достигают определенного возраста и начинают выполнять функцию носителя традиции. И тут оказывается, что они вполне сносно владеют своим этническим языком.

Более того, часто в культуре ожидается, что люди молодого и среднего возраста не будут говорить на этническом языке. Им как бы «положено его не знать». Сами они могут воздерживаться от общения на нем, поскольку владеют языком хуже, чем их родители, и стесняются этого, особенно в присутствии старшего поколения. Но когда старшее поколение уходит, они оказывают лучшими знатоки своего языка.

Поэтому у многих народов исследователи видят одну и ту же картину. Старики говорят на этническом языке (и передают его детям, когда общаются с ними). Молодое поколение на нем не говорит, и принято считать, что знает его плохо или вовсе не знает. А через тридцать лет ситуация все та же, но в роли стариков выступает уже бывшее молодое поколение.

При такой жизни «исчезающего» языка в нем неизбежно возникают изменения под влиянием доминирующего языка. Могут утратиться какие-то фонемы, свойственные только этому языку и «сложные» с точки зрения доминирующего языка. Говорящие начинают выбирать в своем этническом языке преимущественно те конструкции, какие есть и в доминирующем. Например, если в языке один и тот же смысл можно передать тремя выражениями: «У меня есть много детей», «Я имею много детей» и «Я многодетный», а в доминирующем языке для этого используется только конструкция с глаголом «иметь», то и на первом языке люди начнут говорить только «Я имею много детей», а два остальных способа могут забыться.

В результате языки меняются иногда довольно значительно. В 1972 году Роберт Диксон опубликовал описание австралийского языка дьирбал, а в 1980-х его аспирантка Аннет Шмидт исследовала тот же народ и обнаружила, что молодое поколение говорит на языке, которые по многим признака отличается от традиционного языка дьирбал. Она дала ему название Young people’s Dyirbal. В другом австралийском языке – тиви – выделяют целых три подобных варианта, использовавшихся разными поколениями. Но следует помнить, что разными языками дьирбал и «дьирбал молодежи» будут для лингвиста, а для самих носителей традиции это один и тот же язык, «язык наших предков».

 

Стенограмма выступления:

Мы публикуем стенограмму и видеозапись лекции, с которой выступил член-корреспондент РАН, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Николай Вахтин. Беседа на тему «Исчезают ли исчезающие языки? Социолингвистика «языкового сдвига» состоялась 14 марта в Библиотеке-читальне имени И.С. Тургенева в рамках цикла проекта «Публичные лекции “Полит.ру”», организованного совместно с Европейским университетом в Санкт-Петербурге.

Б. Долгин: Добрый вечер, уважаемые коллеги. В рамках «Публичные лекции «Полит.ру»» мы продолжаем наш большой «подцикл» совместно с Европейским университетом в Санкт-Петербурге. Этот университет славится своими разными направлениями в исследованиях, экспертизе. Сегодня наш гость – Николай Борисович Вахтин, известный социолингвист, член-корреспондент Российской академии наук, профессор Европейского университета, в какие-то моменты он был ректором этого университета.

Мы будем говорить о том, действительно ли исчезают языки, в каком смысле они исчезают, есть ли основания для какой-то паники и какие в действительности идут процессы. Регламент наш традиционный: сначала – лекционная часть, затем – время вопросов. И просьба отключить звук на мобильных устройствах. Пожалуйста, Николай Борисович.

Н. Вахтин: Спасибо большое. Мне очень приятно здесь выступать, особенно после Утехина и, кажется, перед Ломакиным. Получается, что градус междисциплинарности этой программы становится все выше. Мы все трое будем говорить об абсолютно разных вещах. Если Утехин рассказывал про роботов, а Ломакин будет рассказывать про блокаду Ленинграда, то я попробую ответить на тот вопрос, который вы видите на экране: «Исчезают ли исчезающие языки?»

Примерно четверть века назад – в начале 90-х годов – лингвисты обратили внимание на то, что по всему миру идут сходные процессы: речь идет прежде всего о том, что небольшие народы, небольшие группы, которые прежде говорили на своих собственных языках, иногда лучше или хуже описанных, но очень часто бесписьменных, постепенно утрачивают свои языки и переходят на более крупные языки – английский, испанский, русский. Это явление получило название «языковой сдвиг» (language shift). Я в этой лекции буду опираться на старые работы, в основном, свои. Это книга 2001 года и наш с Евгением Анатольевичем Головко учебник по социолингвистике. Но материал, который я буду приводить, взят, конечно, не только из этих книг. Сайт www.sil.org – это сайт летнего лингвистического института, там можно найти литературу о языковом сдвиге.

Работы на эту тему были и до 90-х годов, но это были скорее изолированные публикации. Самой первой, насколько я знаю, была статья в американском лингвистическом журнале 1948 года, где довольно известный американский лингвист Моррис Сводеш опубликовал семь или восемь коротких очерков о языках, которые исчезают. Эта идея была внове, до него никому не приходило в голову, что языки могут исчезнуть. Затем появились социологические заметки о языках, выходящих из употребления – русский перевод был опубликован в 2001 году. Книга «Грамматические изменения в умирающем диалекте» Нэнси Дориан – это 1973 год. В 1977 году вышел сборник «Языковая смерть», в общем, вы видите, что еще до 90-х годов эта проблема была затронута. Уже в этих публикациях мы обнаруживаем довольно эмоциональные высказывания вроде того, которое выделено красным на экране: «Мы наблюдаем драму умирающих языков по всему миру».

Всерьез к этой проблеме стали относиться тогда, когда за дело взялись американцы. Просто мировая наука так устроена, что потенциал американской науки – и финансовый, и человеческий, и всякий иной – превосходит, пожалуй, все остальные страны, вместе взятые. Поэтому, когда за эту проблему взялись американцы, она стала мировой проблемой.

Отправной точкой, с которой все началось при обсуждении этого вопроса, стал симпозиум по этим умирающим языкам, который был проведен в 1991 году американским лингвистическим обществом. На XV Международном конгрессе лингвистов в Квебеке была секция по этой проблеме, и по результатам этих двух форумов был опубликован целый специальный выпуск журнала «Язык» 1992 года и книга под редакцией Уленбека.

Для лингвистики это был серьезный поворот. До этого значительные лингвистические силы были брошены либо на то, что называется формальное исследование языка, то есть попытки создать какую-то формальную модель, формальную теорию, либо на историю языка, либо занимались грамматикой письменных европейских языков: французского, немецкого, английского, испанского, русского и так далее. На описание малых языков, не имеющих письменности, на которых люди говорят по всему миру – по приблизительным подсчетам, их около 6,5 тысяч – обращали очень мало внимания. Сейчас можно сказать, что поворот к изучению неизвестных языков, к изучению уходящих из употребления языков, пропадающих и умирающих, более-менее произошел.

 

Основные силы лингвистов сейчас брошены на описание языков, которые находятся на грани исчезновения. Но в 90-е годы это было новостью, и лингвистов приходилось убеждать при помощи довольно резких высказываний. Одно из них приведено на экране, американский ученый Майкл Краусс предупреждал сообщество лингвистов в 1992 году: «Следует серьезно пересмотреть наши приоритеты, иначе лингвистика войдет в историю как единственная наука, проморгавшая исчезновение 90% того объекта, который она призвана изучать». Довольно хлесткая цитата.

Понятно, что в ситуации, когда значительная часть языков мира была тем же самым Крауссом объявлена находящимися под угрозой, в этой ситуации заниматься современной системой времен во французском языке было немного странно. Французский язык никуда не денется, мы успеем выяснить его систему времен, он письменный, хорошо зафиксирован и прекрасно описан. А вот эти языки могут и пропасть. После первых двух публикаций 1992-го года пошел шквал публикаций, которые касались этой темы. Я привел здесь только две цитаты – западную и российскую. Одна из книги 1991 года, другая из книги 1994 года. Если бы я хотел, то мог бы в течение полутора часов зачитывать вам одну за другой цитаты о том, как все плохо с языками.

Первая цитата: «Исчезновение языков – процесс, происходящий повсеместно в мире, богатое разнообразие существовавших языков, которое должно было существовать в прошлом, стремительно уменьшается». И российская цитата о языках меньшинств Российской Федерации, которые находятся в зоне этнического бедствия и поэтому должны стать объектом этно-лингвоэкологии как приоритетного и неотложного направления государственной и научной деятельности. То есть, суммируем: в начале 90-х годов лингвисты обратили внимание на то, что с языками происходит что-то странное, чего, по их мнению, раньше не было.

Насколько широко это распространено и каковы прогнозы? По широте распространения – очень широко. Процессы идут по всему миру, со всеми языками, не зависимо от их родственных или типологических характеристик. Прогнозы того же Краусса очень пессимистичны. Он писал в 1992 году, что если темпы исчезновения языков сохранятся, то через 100 лет из примерно 6,5 тысяч языков на Земле останется около 600, то есть, примерно 10%, а 90% языков мира пропадут безвозвратно. С тех пор эти цифры были уточнены, и сейчас общее мнение состоит в том, что такой катастрофы не происходит, не 90%, но процентов 30-35% языков находятся в угрожающем состоянии.

Что такое исчезновение языка? Язык пропадает, когда люди перестают на нем говорить. Если этот язык при этом был еще и бесписьменным, то есть, существовал только в устной форме, от него не остается никаких следов, и тогда мы можем сказать, что язык исчез. Это не значит, что люди замолкают и перестают разговаривать, они просто переходят на какой-то другой язык. Для того, чтобы это произошло, какой-то период эта группа должна говорить на двух языках. Не может такого быть, чтобы люди сначала забыли один язык, а потом выучили другой. Тогда в «паузе» они оказываются немыми, а этого быть не может. Значит, должен быть какой-то более или менее длительный период, когда эта группа будет двуязычной. Об этом и поговорим.

Почему это происходит, что заставляет людей отказаться от одного языка и перейти на другой? Для удобства я буду называть языки известными из биологии терминами – доминантный и рецессивный языки. Это не более, чем метафора, но это удобно: что такое доминантный язык, всем понятно, он доминирующий, а рецессивный язык – это его антипод.

Какие факторы существуют, которые создают ситуацию, в которой может начаться этот сдвиг. Список этих факторов примерно такой: это происходит в результате колониального или военного захвата территории. Картинка – знаменитое «Покорение Сибири» Сурикова. То есть на некоторую территорию, населенную какими-то племенами, приходят более сильные завоеватели и поселяются. Местное население оказывается в ситуации, когда они должны выучить язык этих пришельцев, и в этой ситуации они могут перейти на этот язык окончательно. Либо миграция: небольшая группа переместилась на другую территорию, оказавшись в окружении другого языка, и стала двуязычной, а потом она может отказаться от собственного языка. Демографическое давление: в каком-то месте без всякого захвата начинает расти количество людей, говорящих на другом языке. Так было, например, на севере Сибири в 50-60-е годы, когда началось промышленное развитие Севера, и туда поехало большое количество людей, говорящих по-русски. Соответственно, люди, говорящие на других языках, оказались в иноязычном окружении. Урбанизация, индустриализация и другие экономические изменения, когда вдруг появляются города, появляется промышленность, привлекательные рабочие места, и люди из окрестных сел, где они говорили на непонятно каком языке, переезжают в город и начинают разговаривать на языке новой промышленности. Введение школьного преподавания, введение письменности, появление телевидения – масса ситуаций возникает, когда группа может оказаться в ситуации, когда она теоретически может перейти на чужой язык.

Все эти факторы создают условия для того, чтобы языковой сдвиг стал возможным, но не делают этот сдвиг неизбежным. Чтобы этот сдвиг начался, должно быть выполнено два условия. Первое – языковой контакт, второе – ситуация «престижного неравенства языков». Что это такое? Прежде всего, надеюсь, что все присутствующие понимают, где именно происходит языковой контакт. Где та точка, в которой происходит контакт между языками? Это не точка на карте или плане города. Языковой контакт происходит исключительно в голове человека. Именно там сосуществуют два языка, которые начинают влиять друг на друга, и один из них постепенно может вытеснить другой. А может и не вытеснить, человек может на всю жизнь остаться двуязычным и передать это своим детям и внукам.

Для того, чтобы сдвиг все-таки пошел, эти два языка должны быть не равны по престижности. Один должен быть выгодным, престижным, богатым, с большой литературой, экономически выгодный и нужный. А второй должен быть простой, как говорил один житель деревни, где живут мариупольские греки: «Наш греческий язык – он только до асфальта, а после асфальта – уже русский язык». Вот когда возникает ситуация, что без знания доминантного языка я не могу получить хорошую работу, не могу получить образование, не могу сделать никакую карьеру – в этой ситуации возникает «неравенство престижа». И в этой ситуации может начаться сдвиг.

Контакт двух языков создает некоторый период двуязычия. Он может быть длинным, может быть покороче, может быть совсем коротким, на протяжении одного поколения. И отсюда темпы этого сдвига могут быть медленные – это сотни лет, именно так происходил сдвиг кельтских языков в Англии, в течение столетий уступавших место английскому, и все-таки уступивших. Это могут быть средние темпы – три-четыре поколения, когда прабабушки стали двуязычными, а уже их правнуки переключились на доминантный язык. И это может быть тем, что называется «катастрофические темпы сдвига», когда родители говорят на одном языке, дети говорят на двух языках, а внуки говорят уже только на доминантном, едва понимая язык бабушек. Вот это называется «катастрофический сдвиг».

Приведу примеры таких сдвигов. Вот пример того, как сообщество «само решает», что старый рецессивный язык ему не нужен. Речь идет о Мексике. Языковой сдвиг с языка тектитеко на испанский. Когда исследователи начали наблюдение в этом регионе, они обнаружили такие истории, например: одна из местных женщин рассказывала, как муж ругал ее, если она говорила с детьми на тектитеко. Он считал, что так дети ничего не добьются, и люди будут над ними смеяться, если они не будут говорить по-испански. Школьные учителя в этом сообществе тоже смеялись над этим языком, говоря, что он устарел и никому не нужен, он хуже испанского. Сами носители довольно быстро поверили в то, что их язык не годится для полноценной коммуникации. Пожилые люди, пытавшиеся говорить на этом языке с внуками, сталкивались с насмешками и перестали на нем говорить, молодежь стала говорить по-испански, уходила в город и получала там лучшую работу, благодаря испанскому. Это дополнительно формировало низкий социальный престиж языка тектитеко. Ситуация, когда люди сами реши не говорить на традиционном языке, а говорить по-испански.

Пример Аляски, когда языковая политика государства, реализуемая через школу, подталкивает сообщество к отказу от языка. Это 60-е годы, сдвиг с одного из местных языков на английский. Речь идет о маленьком поселке, где есть только начальная школа. Все дети, которые заканчивают ее, должны переезжать в интернат соседнего, более крупного поселения. Либо они ездят в эту школу каждое утро 50-60 километров на автобусе, либо живут в интернате. Для большинства учеников этот переезд в интернат был очень травматичен. Сверстники и учителя потешались над ними из-за того, что дети говорили на непонятном языке, были какими-то смуглыми, странными, азиатского вида. Повторяю, речь идет об Америке 60-х годов. И вот интервью с одним из тех детей в 90-е годы, эта женщина была уже взрослой: «Над нами постоянно потешались из-за того, что мы говорим на своем языке, или просто из-за того, что мы – местные. Мы были молодыми и не умели за себя постоять, и нам приходилось глотать гнев и обиду. Мне много раз бывало стыдно, что я – местная, я не хотела быть местной. Потом мы выросли, многие из нас женились, появились дети. Мы не хотели, чтобы наши дети пережили то же, что пережили мы, когда нас обижали и наказывали за то, что мы говорим на родном языке. Хватит и того, что наши черты лица и цвет кожи всегда с нами». Вот такая цитата взрослой женщины, которая через 40 лет вспоминает свои чувства школьницы. Вы видите мотив этой женщины не учить своих детей своему родному языку – «Я не хочу, чтобы мои дети пережили то, что я пережила в детстве». Тоже в каком-то смысле добровольно человек отказывается от языка, но это уже немного другая добровольность.

Или еще один пример, совсем из другого региона. Я сознательно привожу примеры из разных регионов, чтобы вы поняли, что эта ситуация повсеместная. Кения – там мы обнаруживаем ровно тот же самый мотив насмешки, тот же самый мотив издевательств за использование родного языка, который оказывается довольно популярен. Цитата из книги кенийского писателя, который вспоминает свои школьные годы: «Английский язык стал языком моего формального образования. В Кении английский стал больше, чем языком. Он стал главным и единственным языком, и все прочие языки должны были почтительно склониться перед ним. Самое унизительное переживание – это быть застигнутым на территории школы, когда говоришь на кикуйю (это его родной язык). Нарушитель подвергался телесному наказанию: от трех до пяти ударов палкой по голым ягодицам или его заставляли носить на шее металлическую бляху с надписью: «Я дурак». Хорошие такие педагогические приемы в цивилизованной Кении! Речь опять идет о 60-х годах 20-го века. Естественно, что дети, прошедшие через этот печальный опыт, становясь взрослыми, стремились оградить своих детей от таких переживаний.

Итак, попав в ситуацию «языкового контакта» люди переходят от одноязычия к двуязычию. Если два языка оказываются не равны с точки зрения престижа (неважно, какого – культурного, социального или экономического), может начаться языковой сдвиг. Но проблема в том, что он может начаться, а может и не начаться. Беда в том, что мы не умеем его предсказывать. Часто бывает так, что вроде бы все факторы налицо: демографическое давление и «престижное неравенство» есть, и развитие промышленности, и экономическая выгода говорить на другом языке, и люди, конечно, выучивают этот другой, доминантный, язык, но почему-то не отказываются от своего собственного. По всем признакам общность должна перейти на другой язык, но не переходит, остается двуязычной.

Эти два разных процесса смешивают те, кто пишет об этом, и смешивают, на мой взгляд, необоснованно. Одно дело – факторы, которые регулируют распространение доминирующего языка. Эти факторы мы знаем. А вот для исчезновения более слабого языка вроде бы те же самые факторы, но почему-то они не всегда работают. Иногда кажется, что языку уже некуда деваться, он должен исчезать, а он не исчезает, люди продолжают на нем разговаривать.

До сих пор мы говорили о ситуации, когда выбор, на каком языке говорить, был более-менее свободным. Но существуют такие ситуации в мире, которые иначе, чем «грубым принуждением» назвать невозможно. Хочу подчеркнуть, что довольно трудно провести границу между свободным выбором и принуждением. Если школа изо дня в день и из года в год создает у людей ощущение, что их язык никому не нужен, он плохой и слабый – это свободный выбор или принуждение? Я не возьмусь однозначно определить. То же самое происходит, когда какой-то поселок решили закрыть, а людей из него перевезти в город. И сначала в этом поселке закрывают школу, потом – медицинский пункт, магазин, потом отключают электричество, и люди переезжают в город и оказываются в ситуации, когда их язык – это язык очень маленькой группы, а вокруг все говорят на доминирующем языке, и они переходят на него. Вот это выбор или принуждение? Довольно сложно провести границу.

Приведу два примера ситуаций, которые я считаю прямым принуждением, без всяких попыток изобразить хоть какую-то свободу выбора. Один пример – это наш Крайний Север, что называли Советским Севером в 50-60-х годах. Наблюдалась одна и та же картина: местные власти в принудительном порядке забирали детей из семей в интернаты, часто вопреки воле родителей. В этих интернатах учились дети из самых разных этнических групп, поэтому единственным общим языком у них был русский. И язык преподавания у них тоже был русским. Кругом них были люди, тоже говорившие по-русски. Когда я изучал на Крайнем Севере эти языки, слушал страшные рассказы о том, как маленького мальчика прятали в стойбище под шкурами, а его все-таки находили и насильно тащили в вертолет, чтобы вести в школу. Или как родители прятали детей в отдаленных стойбищах, а власти вызывали – ни много, ни мало! – военные вертолеты, и солдаты буквально охотились за детьми школьного возраста, которых нужно было увезти в школу. Насильно. Мне приходилось слушать печальные истории о том, как детей наказывали, если они говорили на родном языке в школе или где бы то ни было. Читал и слушал такие истории десятки раз. Очень многие дети уезжали из своего родного стойбища навсегда, во всех смыслах слова. Они уже не могли потом вернуться. Мало того, что они уже не владели языком, на котором говорили их родители, они не владели той культурой, которая нужна, чтобы выживать в этих условиях. Не просто выживать, а жить в свое удовольствие в кочевых условиях. Трудно сказать, что это – добровольный выбор. Это насилие чистой воды. Как любое насилие, оно объясняется наилучшими благими намерениями. Всегда хотели «как лучше».

Чтобы вы не подумали, что эта ситуация чем-то специфична для СССР – ровно те же самые истории приходилось слышать, записывать и читать и на Аляске, и в Австралии, и так далее. Вот вам австралийский пример. Политика была та же самая в отношении аборигенного населения Австралии. Насильно увозили детей в грузовиках, я видел эти фотографии – страшное впечатление, потому что это такие большие открытые грузовики, у которых в кузове стоит сваренная из толстенных прутьев клетка. Сзади – дверца, она запирается на огромный амбарный замок. И в эти клетки набивали детей, запирали и везли их «к светлому будущему». В школе, естественно, их учили английскому языку, а аборигенные языки были категорически запрещены. Единственное отличие этой истории от нашей отечественной в том, что у нас забирали всех детей без разбору, а в Австралии пошли по совсем чудовищному пути, на мой взгляд: они забирали только полукровок. То есть, только детей, у которых один из родителей был белым, а второй – из австралийских аборигенов. Это поколение в австралийской научной публицистической литературе называется «украденным поколением» (stolen generation). Так обозначают тех детей, которые были насильно увезены из своих родных поселков в интернаты. То же самое происходило на Аляске. И что интересно, все эти события происходили примерно в одно и то же время.

Я не могу этого объяснить. Независимо от социальной, политической и экономической системы в США, в СССР, в Бразилии, в Австралии происходили ровно одни и те же события в 60-е годы 20-го века. Почему – не знаю. Вот такое странное время.

Такие ситуации, конечно, редки, они происходят не везде. Обычно ситуации прямого насилия не длятся долго. Больше 10 лет не длятся, примеров таких нет, потом власти все же спохватываются, что они делают что-то не то, или начинаются протесты местного населения.

Но языки умирают и без прямого насилия. В результате добровольного, так сказать, выбора их носителя. Такая небольшая схема: как происходит языковой сдвиг. Для того, чтобы произошел языковой сдвиг, должно произойти расслоение общности на поколения. Для каждого поколения имеется свой языковой выбор. Для старшего поколения прежний, «рецессивный» язык – родной, они говорят на нем в основном, а новым – «доминантным» – языком владеют очень слабо. Для младшего поколения родным языком уже является «доминантный», а своим прежним «рецессивным» языком они уже почти не владеют. И для среднего поколения характерна ситуация «полуязычия», как она называется в лингвистике, когда свой язык они почти забыли, а новый толком еще не выучили. Как видите, в этой ситуации общение между бабушками и внуками практически исключено. У них нет общего языка. Соответственно, прерывается передача любой традиции, не только языковой. Это поколение мы когда-то назвали «переломным поколением», обычно это группа людей 30-50 лет, в зависимости от конкретного поселка. В пределах этой группы нормальная коммуникация между поколениями полностью разрушена. Среднее поколение может кое-как договориться со своими родителями и со своими детьми. Родители смеются над их искаженным родным языком, «рецессивным», а дети смеются над их «кривым» «доминантным» языком. Оказывается, что эта ситуация – издевательства друг над другом – начинает удваиваться. Вот такая картинка, которая показывает, каким именно образом происходит исчезновение языка. На этом первая половина моей лекции заканчивается. Вывод из нее прост, но не окончателен. Во второй половине я буду показывать, что на самом деле все совсем не так.

Есть одна странность. Эти охватившие всю лингвистическую общественность пророчества, что все языки скоро погибнут – эти пророчества загадочным образом не новы. Для простоты я буду говорить сейчас о нашем отечестве, хотя мы знаем, что те же самые проблемы и процессы происходят во всем мире. Изучение языков, изучение этнографии Сибири и Крайнего Севера России началось во второй половине 19-го века. И уже в самых первых публикациях конца 19-го – начала 20-го века, которые посвящены «северным туземцам», мы находим одни и те же пророчества о скором исчезновении всех этих народов и всех этих языков.

1845 год, инструкция академика Шегрена Матиасу Кастрену, великому исследователю финно-угорских народов Западной Сибири. Это был финский швед или шведский финн, не знаю, как правильно сказать – он был шведом по происхождению, гражданином Финляндии. Как видите, прожил он всего 40 лет, и отчасти причиной его ранней смерти было то, что он больше 10 лет провел в Западной Сибири, в очень тяжелых условиях, изучая местные языки и народы, по поручению российской Академии наук. Так вот, инструкция: «Господину Кастрену поручается все народы в пространстве между Енисеем и Обью точно исследовать в этнографическом и лингвистическом отношении, первобытные жители Сибири находятся в таком состоянии, что не должно упускать время, чтобы ныне спасти об них сколько можно сведений». С оговоркой на некоторые стилистические особенности языка того времени, это примерно та же самая цитата, которую я приводил в самом начале – «языки гибнут, надо срочно их спасать и описывать».

Приведу еще два примера «пророчеств». Одно – юкагиры. На карте показан примерный район их расселения. 1860-е годы, исследование Георга Майделя. Он пишет: «теперь там живет всего несколько семей, которые, впрочем, теперь уже совершенно забыли свою речь и приняли как язык, так и образ жизни русских». Он опубликовал свои материалы через 30 лет после возвращения. В 1894 году человек пишет о 1860-м, что «они совершенно забыли свою речь». В 1900-м году Владимир Иохельсон пишет: «У тех же самых юкагиров через несколько десятков лет язык может исчезнуть, а само племя прекратит существование частично вымерев, а частично растворившись в окрестных племенах». Прошло 40 лет, а ничего не меняется, языкам начинают пророчить гибель через несколько десятков лет.

1989 год, московский лингвист Ирина Николаева: «Среднее молодое поколение юкагиров, как правило, считает родным русский язык». Через пять лет после этого Елена Маслова, питерский лингвист: «Большинство юкагиров старшей возрастной группы владеет двумя или тремя языками, причем первым является юкагирский. Среди тундренных юкагиров эта группа составляет 20%, среди колымских – 10%, для следующей возрастной группы на первое место выходит русский или якутский». Смотрим на даты. Прошло 135 лет с пророчества Майделя о том, что юкагирский язык уже практически исчез. 135 лет! И каждый следующий исследователь с удивительным упорством пророчит ту же самую гибель.

Еще один пример – командорские алеуты. 1846 год, великий просветитель алеутов, святитель Иннокентий, он же Иван Евсеевич Вениаминов, священник, который там работал. «Алеуты, наверное, в недолгом времени совсем оставят язык». Проходит почти сто лет, мой покойный шеф Георгий Алексеевич Меновщиков, на тех же Алеутских островах в 1965 году записывает материалы этого языка и пишет: «Алеутский язык все еще используется, но только старшим поколением. Молодые алеуты и алеуты среднего возраста почти полностью перешли на русский язык». Прошло 20 лет, и мы с моим коллегой оказались на тех же Командорских островах, записывали тот же самый алеутский язык и застали ровно ту же самую картину: несколько пожилых женщин все еще каким-то чудом помнят свой родной язык. Молодежь уже на нем не говорит, среднее поколение ничего не понимает, и только знание всех этих предыдущих цитат удержало мою руку от того, чтобы написать ту же самую фразу: «Пройдет 20 лет, и алеутский язык исчезнет».

Что происходит, собственно? Это нельзя объяснить просто ошибкой, что исследователи невнимательны, что-то не увидели. Откуда такая систематическая ошибка? Век за веком, десятилетие за десятилетием ситуация описывается одним и тем же способом – пожилые люди помнят, молодежь не говорит. Проходит 20, 40, 100 лет – ситуация не меняется. Что происходит?

Любопытно, что те же самые люди, этнографы и лингвисты, которые эти самые пророческие цитаты публикуют, они же в тот же самый момент, находясь в тех же самых поселках и стойбищах, записывают замечательные языковые материалы, прекрасные этнографические материалы, публикуют подробные словари, подробные грамматики. Записывают сказки, мифы, легенды, рассказы, этнографические материалы… Как у них в голове это уживается? Вроде как материалы я собираю, но при этом я пророчу этому языку и этому народу гибель. Странным образом культуры и языки оказываются гораздо более живучими, чем ожидалось. Им пророчат гибель, а они все не помирают. И мы постоянно вынуждены подправлять пессимистические прогнозы своих предшественников. Мне кажется, что этот парадокс нельзя просто игнорировать, нельзя объяснить простой ошибкой, у него должно быть какое-то другое объяснение.

Любопытный пример: Майкл Краусс опубликовал в 1982 году книгу фольклорных текстов на языке индейцев ияк, есть такой язык на Аляске. Он трогательно посвятил ее памяти последнего носителя этого языка, с портретом на обложке, с биографией, с описанием – что это последний человек, знавший язык, все, больше нет. Прошло несколько лет и выясняется, что еще остаются люди в других поселках, которые помнят язык. Те самые «несколько пожилых женщин». Эта фраза блуждает из одной книжки в другую. Первое объяснение, которое можно привлечь: данные о состоянии языков, которые получают исследователи, отражают не реальность, а некоторый стереотип. Когда я спрашиваю носителей языка в поселке «Кто у вас и как говорит на этом языке?», мне рассказывают не то, что происходит на самом деле, а некоторое стереотипное представление о том, что должно происходить.

Причем, у этого стереотипа есть две стороны. Во-первых, это ожидание самого исследователя. Исследователь 20го столетия, который приезжал «в поле» изучать эти самые исчезающие языки, приезжал туда с определенными представлениями. Он приезжал изучать язык и культуру народов «пока не поздно». Это напутствие Шегрена Матиасу Кастрену «пока еще можно что-то записать, ты должен поехать туда и записать как можно больше». Вот это «пока еще можно записать» есть некая риторическая фигура всей европейской лингвистики, всей европейской диалектологии, этнографии и фольклористики на протяжении всего 20-го столетия. Европейские исследователи, работающие на этих территориях, все время старались найти самую удаленную деревню, самого замшелого дедушку – вот он-то, конечно, будет носителем настоящей традиции! А эти молодые – они были не нужны. Сам этот стереотип поиска самых старых, самых архаичных, подлинных культурных элементов заставляет людей в своем сознании психологически разделять на пожилых, которые все знают, и на всех остальных, которые не знают ничего. Если лучшие знатоки – это старики, значит, дети знают хуже, а значит, мы присутствуем при исчезновении изучаемого явления. Дальше все факты, которые подтверждают это ожидание, тщательно собираются, каталогизируются и документируются. А все факты, которые им противоречат, игнорируются или не замечаются.

Вторая сторона этого вопроса – ожидание самих носителей. Самих людей, говорящих на этом языке. Очень часто бывает, что среднее поколение утверждает, что оно забыло язык, а через несколько лет, когда старшее поколение умирает, и они оказываются старшим поколением, оказывается, что они вполне способны объясняться на этом языке. Этот возврат людей, которые занимают слой старшего поколения, возврат их к традиционной культуре, описан в этнографии очень хорошо и давно. Куда мы идем, когда нам надо что-то узнать про нашу русскую традицию? К бабушкам. Они специалисты, они знают, какую травку надо пить «от живота», какую – «от головы». Они помнят, когда надо праздновать Пасху, знают, как яйца красить, потому что они – носители традиций. То, что они, ваши бабушки – это дети комсомолок 20-х годов, и никакого прямого преемствования этих традиций у них быть не могло, это мы как-то забываем, мы идем к старикам за традициями. Примерно то же самое происходит и с языками. Человек, достигший определенного возраста, занимает освободившуюся поколенческую нишу в данном сообществе. Функция, роль пожилых людей – это роль носителя традиций. Переходя в эту возрастную категорию, хотят они того или нет, они занимают некоторую социальную нишу. От них ждут знаний. «Кто лучше всех знает язык?» – спросите любого жителя поселка. Он вам ответит: «Конечно, старики». Почему старики? Потому что старикам положено знать традиции.

Думаю, что сходный процесс происходит и с языками, хотя и не так очевидно. В какой-то момент отношение человека к своей собственной языковой способности, изменение собственной оценки со стороны окружающих, оказывается важным. Вот вам ситуация: когда один язык быстро, в катастрофических темпах сдвига, уступает место другому, естественно, что всякое следующее поколение говорит на родном языке несколько хуже предыдущего. Причем, этот факт осознается и старшими и младшими. Например, среднее поколение Б и старшее поколение А: поколение Б знает, что говорит хуже, чем это в принципе возможно, потому что у них перед глазами есть образец поколения А. Поэтому они стараются говорить поменьше, особенно при старших, используют максимально доминантный язык. Когда они сравнивают себя с поколением А, они утверждают, что говорят на языке плохо. И то же самое скажет про них любой житель этого поселка, потому что есть в поселке более правильный, более богатый язык поколения А. Если провести в этот момент опрос, то нам скажут, что среднее поколение знает язык «на троечку». Проходит 10-20 лет, поколение Б становится старше. Одновременно они становятся и лучшими знатоками данного языка, просто потому, что других нет, лучше них уже никто не говорит. Их языковая компетенция, вообще-то, всегда была достаточна для того, чтобы на этом языке общаться, но им мешал вот этот комплекс «лингвистической неполноценности»: есть старшие, которые будут над нами смеяться, если мы откроем рот и будем говорить как-то не так. Теперь этот психологический гнет исчезает. Они лучше всех. Они – лучшие носители, они – старики. Конечно, этот механизм не может действовать бесконечно, однако его наличие существенно замедляет процесс языковой «смерти».

Это уже не простая арифметика. Как считали раньше? 20-летние ничего не знают, 40-летние знают средненько, 60-летние знают хорошо. Когда нынешние 40-летние станут 60-летними, язык будет едва живой, а когда 60-летними станут нынешние 20-летние, через 40 лет язык умрет. Простая арифметика. Так вот, эта арифметика не работает, потому что там существуют гораздо более тонкие и сложные механизмы этой постепенной передачи языка из поколения в поколение. Этот язык может быть вытеснен в пассивную зону – на нем могут перестать говорить, но продолжают его понимать. И, если появляется кто-то, кто на этом языке говорить умеет, они будут его понимать.

Лет 12 назад одна моя аспирантка занималась мариупольскими греками. Там, как нам казалось, происходил тот самый процесс. Молодое поколение мариупольских греков совершенно не говорит на греческом языке, все говорят только по-русски. Среднее поколение что-то понимает, но не очень, а пожилые люди, конечно, хорошо говорят по-гречески. И в какой-то момент, опрашивая пожилую женщину, носителя языка, задавая ей строго по нашей методике вопросы: «А как такой-то говорит по-гречески?», «А как такая-то говорит по-гречески?», «Оцените по семибалльной шкале языковые способности такого-то», она вдруг наткнулась на фразу, от которой подпрыгнула. А потом подпрыгнул я, когда она привезла мне эти материалы, и мы обсуждали ее будущую диссертацию. Бабушка сказала ей: «Молод он еще по-гречески говорить!» К чести Ксении, она в этом месте остановилась, поняв, что происходит что-то невероятное, и начала «копать» уже вглубь. И с этой бабушкой и со всеми остальными. И выяснилась совершенно фантастическая картина: молодое поколение, пока они «молодеци», находится в подчинении бабушек и слышит этот греческий язык так, как полагается его слышать «молодецам». Параллельно слышат русский. Маленькими детьми они все понимают по-гречески, потому что бабушки с ними постоянно разговаривают на нем. И они понимают и по-русски. Когда они становятся подростками, в подростковой культуре этих поселков существует большое количество греческих считалок, дразнилок всякого рода, неприличных стишков, которые эти подростки с наслаждением друг другу рассказывают. По-гречески.

Думаю, что все присутствующие понимают, о чем я говорю, если вспомнят свои подростковые годы, какие именно малопристойные частушки и стишки, дразнилки, загадки и поговорки сообщали друг другу, будучи подростками. Оказывается, что этих выученных греческих текстов плюс выученного в детстве естественным путем, немного подзабытого, но тем не менее, греческого языка, вполне достаточно. Молодые пары образуют новые семьи. Обязательным является строительство дома. Они его строят, селятся там – и с этого момента они имеют право говорить по-гречески. А раньше – ни-ни, только по-русски. У них природное знание греческого языка существовало с рождения, оно в пассиве где-то было, в спящем состоянии. Но его достаточно, чтобы начать говорить. А начав говорить, они становятся тем самым старшим поколением, которое единственное помнит греческий язык. Понятная история, да?

Второе обстоятельство, которое нужно учитывать кроме поколенческой психологии, это то, что язык – очень гибкая система, которая постоянно меняется и постоянно адаптируется. Процесс этого языкового сдвига, наверное, можно представить в виде двух параллельных тенденций. С одной стороны, языковое сообщество сдвигается в своей речи по некоторой шкале языковых вариантов: от более традиционного к слегка англизированному, если речь идет об английском языке, как доминантном, или русифицированном, если речь идет о русском языке. Дальше – к сильно русифицированному. Наконец, к почти стандартному русскому, который мало чем отличается от стандартного русского. Какие-то минимальные элементы традиционного языка он сохраняет. Эти языковые варианты представляют собой некий континуум, который распределяется по языковым поколенческим группам. Самая традиционная форма – это та форма, на которой говорит старшее поколение. Самая «англизированная» или «русифицированная» – это та, на которой говорит младшее поколение.

Сами эти варианты тоже меняются. Вот тут это описано для языка тиви, Австралия. Автор работы выделяет несколько форм этого языка. Она называет их «традиционный тиви», «менее традиционный тиви», «современный тиви». Довольно красивые грамматические описания того, чем традиционный отличается от современного, не буду останавливаться. Но любопытно то, что каждый следующий вариант, каким бы англизированным он ни был, в сознании носителей будет оставаться языком тиви. Он может уже воспринять очень много из английского. Он может уже много потерять из традиционного тиви, но, тем не менее, он будет оставаться «нашим языком тиви». Он будет оставаться «языком предков», именно в кавычках. Нашим традиционным языком, не зависимо от того, как далеко он отошел от традиционной нормы.

Вот другой язык из Австралии – язык дирбал. Ему повезло, в 1972 году грамматику этого языка опубликовал замечательный австралийский лингвист Роберт Диксон, а в 1985 году Аннет Шмидт поехала туда и описала дирбал молодых людей, дирбал молодого поколения. Оказалось, что это два очень непохожих друг на друга языка. Но для самой группы это был тот же самый язык. Как бы далеко ни зашли изменения, группа продолжала трактовать это как свой язык.

Что за изменения были? В лингвистике это называется «структурная интерференция» или «выравнивание двух систем». Что имеется в виду? Например, в рецессивном языке есть три способа выражения одного и того же смысла. Можно сказать «У меня – много детей», можно сказать «Я имею много детей» и можно сказать «Я – многодетный». А в доминантном языке есть только одно выражение этого смысла – второе: «Я имею много детей». Что будет происходить, когда эти два языка столкнутся в одном сознании, человек станет двуязычным и будет постоянно говорить то на одном, то на другом языке? Постепенно те формы выражения, которые не подкреплены аналогичными формами в доминантном языке, будут уходить у него в пассив. Он будет забывать, что можно сказать «У меня – много детей» и можно сказать «Я – многодетный». Он будет говорить в полном соответствии с грамматикой своего языка и с правилами своей грамматики «Я имею много детей». Что изменится? Изменится разнообразие. Раньше он мог сказать это тремя способами, а теперь говорит только одним. Так формируется этот «современный тиви», современный язык молодого поколения.

Не то чтобы они совершали какие-то ошибки, но в их языке остаются только те элементы, аналогии которым есть в доминантном языке. Это касается не только грамматики, это касается и фонетики. Очень часто получается так, что молодое поколение забывает какие-то особо трудные редкие звуки, которых нет в доминирующем языке, и начинает заменять их другими. Интонации становятся другими. Очень много слов заимствуются из доминантного языка в рецессивный. И постепенно грамматика рецессивного языка становится не отличимой от грамматики доминантного языка, фонетика у него точно такая же, интонация у него точно такая же. Слова почти все русские, некоторые элементы остаются, но в сознании носителя он по-прежнему остается «нашим традиционным языком».

Это интересная лингвистическая проблема, но перед социолингвистикой она ставит очень сложную задачу. Она ставит задачу ответить на вопрос: тождественен ли язык самому себе в процессе изменений, и если он тождественен, то до какого предела? В какой момент мы уже не можем сказать, что это – язык тиви? Или язык чукчей, чукотский? Это же уже совсем русский язык с какими-то элементами вставки из чукотского. Сколько может пройти? Ведь языки и в обычной жизни меняются. Без всякого языкового сдвига. Старофранцузский не похож на современный французский, древний английский не похож на современный английский, язык «Повести временных лет» или язык «Слова о полку Игореве» без перевода нам сегодня непонятен, однако мы же знаем, что это русский язык. Где ставить границу, в какой момент говорить, что тождество языка уже нарушено?

Под воздействием языкового сдвига изменение языка происходят гораздо быстрее – это не сотни и не тысячи лет, это десятки лет, а то и просто одно поколение. Но дает ли это нам право считать «современный язык тиви» языком тиви или это какой-то другой язык?

Я покажу вам пример из собственного опыта. Я занимался эскимосскими языками на Чукотке много лет, и вот вам история моя, собственная. Сначала – некоторая преамбула. Я работал на этой территории в 70-80-е годы, дети уже по-эскимосски практически не говорили, пользовались, в основном, русским. В разговорах со своими родственниками, плохо говорящими по-русски, были вынуждены волей-неволей понимать отдельные простейшие высказывания на русском языке. Это иногда приводило и к попыткам этих детей говорить на «бабушкином языке». Как правило, это были очень короткие фразы, обычно просто набор этих высказываний. И вот некоторые из них приведены на слайде. «Хайоф» – «Давай пить чай». «Тайе» – «Иди сюда». «Талан» – «хватит» и слово, которое знали все эскимосские дети – «сяяя» – «не знаю». В ряде случаев попытки детей говорить с бабушками на их языке приводили к несколько другому результату. Вот на календаре 1988 год, я сижу в поселке на Чукотке, разговариваю, собираю вполне лингвистические материалы. Сижу с замечательной женщиной лет 50, хотя тогда она мне казалась старше. Вбегает ее внучка в комнату, где мы сидим, с какой-то миской. И произносит замечательную фразу: «Мама, я это куваю?» И, боясь, что мама ее не поймет, говорит: «Мам, мне это нивать?» Эскимосские корни «кув» — выливать, а «нив» — переливать с места на место, у нее сохранились, все остальное – русский язык. И ее мама обращается ко мне и с гордостью говорит: «Вот видите, моя дочка говорит по-эскимосски». Вот до каких пор может дойти это языковое изменение.

Это некоторая обратная сторона той истории, которую я вам только что рассказывал. Языки сохраняются, удерживаются с помощью самых разных механизмов передачи между поколениями. И даже когда языки реально вот так вот исчезают, сообщество твердо уверено, что они сохраняются. Это, конечно, такой австралийский «тивизированный английский», достигший предельной стадии. С точки зрения внешнего наблюдателя девочка явно говорила по-русски, просто заменив два корня. Как мы говорили друг другу в школе «пошли пошпрехать», когда изучали немецкий язык. Или любой школьный язык изучая, почему-то особенно немецкий, видимо, фонетика у него нам близка, мы склонны вставлять какие-то немецкие слова в нашу русскую речь. Но тогда мы на каком языке говорим? По-русски? Вот здесь происходит то же самое – мать девочки уверена, что она говорит по-эскимосски.

На самом деле, в этом месте мы должны были бы констатировать окончательный языковой сдвиг, окончательное исчезновение эскимосского языка. Но что-то мешает мне это сделать. Мнение общины в данном случае прямо противоположно моему, с точки зрения ее матери, девочка говорит по-эскимосски.

Итак, ситуация с малочисленными языками оказывается гораздо сложнее, чем простое «язык либо жив, либо мертв», чем простая арифметика, что «пройдет 20 лет, исчезнет поколение носителей, и язык умрет». Язык – очень гибкая, очень устойчивая система, у которой есть какие-то не понятные нам до конца механизмы самосохранения. По правилам, так сказать, многим языкам уже давно пора умереть. Однако этого почему-то не происходит. Процесс языковой смерти, конечно, не линеен. Там происходят какие-то очень интересные, очень ветвящиеся, очень сложные истории. Это не значит, что я очень оптимистичен, но на самом деле, некоторые основания для оптимизма в этой области, как мне кажется, все-таки есть. Во всяком случае, языковая смерть не идет так быстро и так просто, как об этом писали в 90-е годы. Сейчас мы понимаем, что все достаточно сложно и совсем не всегда понятно. Спасибо большое.

Аплодисменты.

 

Б. Долгин: Спасибо большое, Николай Борисович. Есть ли у кого-то вопросы или могу начать я, чтобы придать смелости?

 

Н. Вахтин: Вон поднялась рука.

 

Вопрос: Добрый вечер. Вопрос по поводу малых народов: фиксируется ли у малых народов с вымирающими, казалось бы, языками, как у тех же эскимосов, где уже практически русский язык используется, отнесение себя к «большому народу»? Что они сами говорят, что «мы уже часть большого народа, просто немного особенная»?

 

Н. Вахтин: Здесь у вас два вопроса: зафиксирована ли реальная языковая смерть? И если люди потеряли свой язык, то меняется ли их этническая самоидентификация?

 

Продолжение вопроса: Не то, чтобы меняется, а были ли случаи, когда она поменялась?

 

Н. Вахтин: Да, были случаи, когда она поменялась. Но это совсем не обязательно так, потому что язык – это далеко не единственная опора и далеко не единственный маркер этой самой самоидентификации. Там может быть много другого: особенности культуры, религии, материальных объектов, которые человека окружают. Место проживания, физический и антропологический тип – да мало ли. Масса вариантов, масса опор, на которых может стоять этническая самоидентификация группы. При этом они могут говорить на одном языке с соседней группой, но различаться этнически.

А что касается окончательного исчезновения языка – один хороший пример. Язык флорида в США. Нетрудно понять, в каком штате он был распространен. Последний носитель этого языка умер в 30-е годы 20-го века. Действительно. Но, слава богу, лингвисты успели что-то записать. Какие-то тексты, какие-то словари, какие-то минимальные грамматические описания. Уже в 60-е годы на основании этих письменных данных один американский лингвист написал подробную грамматику этого языка, она была опубликована. В 90-е годы один из представителей этой группы флорида, получив лингвистическое образование, поднял все эти материалы, в том числе и грамматику своего предшественника, выучил язык по этим учебникам, женился. Начал с женой разговаривать на этом языке, вокруг них образовалось некоторое количество семейных пар, 5-6 семей, и они восстановили язык настолько, что их дети выучили язык флорида так, как его положено учить во младенчестве. Вот вам ответ на вопрос «Исчезают ли языки?» Да бог его знает.

 

Смех.

 

Б. Долгин: Я задам вопрос. Мы вполне помним разные истории с попытками записи языков, в том числе и в логике фольклорных материалов, почему в истории лингвистики как знак именно статья Сводеша? Почему именно в лингвистике эта статья стала толчком?

 

Н. Вахтин: Во-первых, языками бесписьменными лингвисты стали заниматься довольно поздно. Работы по этому поводу были в России в 1910-е – 1920-е годы, работы по этому поводу примерно в это время были в США, но, пожалуй, и все. Да, африканисты работали в Африке, но это были экзотические исследования. Лингвистический мейнстрим был совсем другой. Тогда это грамматика, позже стала формальная грамматика, не важно.

Почему Сводеш? Статью Сводеша никто не заметил. Потом, когда уже в 70-е – 90-е годы об этом стали писать широко, ее выкопали. Сказали: а, вон Сводеш еще в 1948 году про это написал! Это сплошь и рядом бывает в науке – кто-то обращает внимание на какое-то явление, его полностью игнорируют, а оказывается, что он просто опережает свое время. Я бы так ответил.

Б. Долгин: То есть, иными словами, исследования были, но они были несколько «не в мейнстриме», но при этом какая-то комплексная «инфекция» началась Сводешем, когда ее заметили, а всерьез стали изучать когда? В 60-е годы? В 70-е?

Н. Вахтин: В 10-е, 20-е, 40-е, 60-е 20-го века. Никому не приходило в голову, что эти языки могут исчезнуть. Какой-нибудь Эдвард Сепир или Владимир Богораз, или кто-то еще ездили к этим племенам и описывали их культуры. Богораз писал прямым текстом, что культура исчезнет, но им не приходило в голову, что исчезнет язык. Сводеш, пожалуй, первый собрал эти восемь кейсов, как бы мы сейчас сказали, и опубликовал их. Дело не в том, что это стало мейнстримом, дело в том, что эти языки, действительно, стали исчезать. И вот тогда эту проблему заметили, и тогда это стало главным направлением современной лингвистики.

Б. Долгин: Понятно. Осенью прошлого года у нас был небольшой цикл по современной исторической лингвистике, была лекция Павла Кошевого по изучению американских языков, он вдохновенно рассказывал о деятельности по их записи. Теперь и русский опыт понятен. Еще вопросы: место контакта – в голове человека, эта логика понятна. Но в то же время существуют и территориально-функциональные места контактов языковых, где возникает проблема понимания, и возникает необходимость даже смутного понимания другого языка – торговые точки, административные учреждения. То есть мы понимаем, где в 18-19-20 веке происходил этот контакт, происходила необходимость понимания, нахождения какого-то языка общения. То есть, контакт не только в головах?

Н. Вахтин: Если говорить о коммуникации, то, конечно, для того, чтобы началась коммуникация между двумя людьми, не имеющими одного общего языка, нужно, чтобы они встретились, это понятно. Но я говорю о контакте языковых систем. Когда две языковые системы начинают влиять друг на друга, это может происходить только в одной голове. И нигде в другом месте. Нет способа, чтобы английский толковый словарь повлиял на русский толковый словарь, стоя рядом на полке. Слова из одного не перебегут в другой, нет такого механизма. Заимствования могут появиться только в голове у носителя русского языка, когда он слышит английское слово. Если он его принимает, оно появляется, если нет, то оно не появляется.

Б. Долгин: Ну да, но, скорее, по итогам коммуникации с этим носителем другого языка.

 

Н. Вахтин: Конечно. Потому что, чтобы два языка оказались в одной голове, их надо выучить, а для этого должна происходить коммуникация.

Б. Долгин: И еще вопрос. Все-таки, советская национальная политика – это отдельная, довольно сложная история, но она исходно была такой аффирмативной – утверждающей малые народы, приписывающей к национальным территориальным образованиям. Почему вдруг в 50-60-е годы… Я услышал мысль, что примерно в это время в разных странах такое происходило, но в каждом случае есть какая-то своя внутренняя логика. Я пытаюсь понять, за счет какой логики именно в тот момент, а не в 40-е и не в 70-е это возникло, при том, что у части этих народов были свои национальные территориальные образования, это были легитимные языки, не языки враждебно-буржуазные, за которые могли наказать. Но – почему?

Н. Вахтин: На вопрос «почему?» не отвечу, это сложно. Но одну вещь скажу: советская национальная языковая политика ни в коем случае не была однородной. Советская национальная языковая политика 20-х годов не имеет ничего общего с советской национальной политикой 30-40-х годов. А они обе ничего общего не имеют с политикой 50-60-х годов. Это синусоида. Причем их две, очень любопытных. Одна синусоида: «Мы поддерживаем малые языки» – «Нет, мы всех учим русскому языку». Могу показать по датам, где это происходило. Вторая синусоида в противофазе: «Мы хотим изучать родной язык» – «Нет, мы хотим изучать русский».

Эти две линии почти никогда в истории нашего отечества не совпадают. Пример: 20-е годы, вся политика, направленная на национальное строительство, говорит, что нужно поддерживать малые языки. По всей стране школы, учителя, учебники готовятся, бешеные деньги в это вбухиваются. В 1927-1929 годах выходил журнал, он назывался «Просвещение удмуртов». Весь этот журнал наполнен стонами учителей, что удмурты не хотят учить свой язык, который они отлично знают. По программе им положен удмуртский язык, потому что такова политика, а они хотят учить русский. Проходит 20 лет. Государство отчаивается: в стране 150 языков как минимум, и никак не возможно вести полноценное школьное образование на 150 языках, и государство отказывается от этой идеи. Это примерно 1936-1937-1938 годы, когда сворачивается эта политика. Везде начинается русский язык, конкурсы на лучшее сочинение по-русски и так далее, русский везде. Проходит какое-то время, и носители этих языков начинают замечать, что их дети перестают говорить на родном языке. Они начинают бить в набат – «Верните в школы родной язык!». Наступают 50-е годы, в эти школы возвращается родной язык. Сам не понимаю, почему, но это факт.

Б. Долгин: Если бы это было в 30-40-е, то было бы понятнее.

Н. Вахтин: На самом деле, речь товарища Хрущева на XX съезде всем известна, но известна ее закрытая часть, которую все знают. А открытую часть, которая была опубликована во всех газетах, никто не читал. А там, между прочим, написано, что в течение ближайших 20 лет все советские люди должны говорить по-русски и только по-русски. А все дети должны обучаться в интернатах, независимо от их национальности. Это была политика партии 1956 года. Программная речь Хрущева. Понятно, что это тоже быстро кончилось, потому что это был перегиб, «волюнтаризьм», как его потом назвали.

Вопрос: Спасибо за очень интересную лекцию. Вы сказали, что среднее поколение не разговаривает на языке, а почему? Какие причины?

 

Н. Вахтин: Они не разговаривают на языке, как мне кажется, по двум причинам. Если мы имеем дело с этой ситуацией, которую я вам рисовал, то причина в том, что на одном языке они уже не разговаривают толком, а на другом – еще. Это такое «полуязычное поколение». Каждый индивидуальный человек, конечно, на каком-то из двух языков говорит полноценно. Но как у поколения – у них нет одного общего языка. Кто-то лучше говорит по-русски, а кто-то – по-чукотски. Поэтому коммуникация между ними нарушается. Это первое. С кем они могут говорить? С ровесниками. С ровесниками у них нет полноценного языка. С детьми – посмотрите по схеме. Дети полноценно говорят на доминантном языке, а они так не могут. И дети над ними смеются.

Очень часто бывает, когда совсем маленьких детей вывозят в другую страну, они осваивают там язык как родной и потом начинается мучение. Видел картинку в Германии: мама и девочка лет 11 идут по улице, кто-то на немецком обращается к маме с просьбой показать дорогу, и ребенок говорит: «Мам, молчи, я сама скажу». Ребенок стесняется маминого «кривого» немецкого, и мама, естественно, тоже. И вот эта ситуация здесь. Со своими родителями ровно та же ситуация, только с другим языком. Родители-то хорошо помнят родной язык, а среднее поколение – не очень, они стесняются говорить на нем с родителями. Я думаю, что в этом дело.

Продолжение вопроса: У меня была такая ситуация: у моей подруги мать – хранительница мальтийского языка, она заслуженный ремесленник или как-то так это называется. Когда моя подруга Тамара стала работать с текстами по определенным категориям, мать ей сказала, что не нужно с этими текстами работать, пока она находится в фертильном возрасте. Как только она перейдет в старшее поколение, тогда она может этим заниматься.

Н. Вахтин: А какая была мотивация? Почему?

Продолжение вопроса: Мотивация не объяснена. Просто мать так сказала.

 

Н. Вахтин: Тогда это очень похоже на мариупольских греков, да. «Мал еще по-гречески говорить», вот вырастешь – будешь мальтийские тексты читать.

 

Вопрос: Скажите, что сейчас с русским языком? Что ему грозит?

Н. Вахтин: Коротко: с ним все хорошо, ему ничего не грозит.

 

Б. Долгин: Каковы ваши прогнозы относительно возможности формирования фактически разных русских языков – «украинского русского», «молдавского русского», с разными нормами и так далее.

 

Н. Вахтин: Почему «прогнозы»? это происходило за последние 100 лет и продолжает происходить. Из моего собственного опыта история: в течение многих лет я жил в украинской деревне летом, у нас там дом. И первую пару лет я радовался – как я хорошо понимаю по-украински! Пока я не сообразил, что это они со мной по-русски говорят. Конечно, есть местные всякие варианты, этот ужасный «суржик», на котором говорят. Но если серьезно отвечать…

Б. Долгин: Я не про «суржик». Я про то, что уже фактически становится языковой нормой в рамках СМИ.

 

Н. Вахтин: Есть интересные работы по «эстонскому русскому». Там имеются вполне определенные грамматические, интонационные, лексические отличия. Но он пока не очень далеко ушел. Почему мы в этом смысле отстаем от английского – исследователи насчитывают в мире 53 английских языка, 53 разных нормы английского. Уж про британский английский, канадский английский я уже и не говорю. Мы до этого пока не дошли просто потому, что наша империя была устроена по-другому. У них империя заморская, и эти территории, очень быстро отвалившись, образовали самостоятельные страны. А у нас территория непрерывная, процесс ее распада происходит очень медленно и болезненно, потому что не понятно, где заканчивается Россия и начинается колония. В Англии понятно – она заканчивается тут, а Египет – это другая страна. А у нас Тува – это другая страна или все-таки Россия? А Якутия – это другая страна, или Россия? Этот процесс идет у нас гораздо медленнее по чисто географическим причинам, но он идет.

 

Б. Долгин: Еще вопрос. Вы описывали ситуацию вполне сознательной языковой политики, исходящей от государства или каких-то сознательных сил общества. Но язык смещать можно и другим образом, наоборот, с вытеснением близких синонимов к как бы доминирующему языку или наоборот, выделением тех, которые отличаются, в общем, с растождествлением языков. Я даже не только про сербский и хорватский.

 

Н. Вахтин: Да, я понимаю. Это возможно на уровне лексики, потому что только на этом уровне это осознается. А грамматические конструкции не осознаются носителями, если у носителей нет специального образования. Я не знаю, какую грамматическую конструкцию я использую, говоря на родном языке. У меня нет языка для описания, какую грамматическую конструкцию я использую, если я не получил специального образования. Поэтому осознаваться это может только на уровне лексики. Да, сербохорватский пример – классический. Когда сербско-хорватско-боснийский отличается только одной интонацией, одним словом, которое тут принято говорить, а тут – не принято, с точки зрения внешнего наблюдателя, это абсолютно один язык. А с точки зрения самих этих групп, это разные языки. Но это возможно только на уровне лексики, повторю. Слова – да, а вот грамматические конструкции – нет. Чтобы сознательно «расподобить» грамматику – это надо быть лингвистом.

Б. Долгин: Или в школьные учебники нужно внести «нежелательные» формы, я говорю про украинский сейчас…

 

Н. Вахтин: Но это не процесс расподобления одного языка, это процесс расподобления отдаления украинской нормы литературной от литературной русской нормы. Похожая ситуация была в Белоруссии, где было две разные системы письменности: одна называлась «тарашкевица», а другая называлась «наркомовка». Одна изо всех сил приближала белорусский к польскому, а другая изо всех сил приближала белорусский к русскому. Они конфликтовали там все 20-е годы, пока не победила «наркомовка». Письменность, не произношение, только система письма, буквы. Эти писали «скорее» как по-польски, а эти – как по-русски. Это бывает, конечно. Через школы это возможно сделать. Это возможно на орфографии, на словах, на системе письма, но это невозможно на грамматических конструкциях, если над этим не поработали лингвисты.

Б. Долгин: А ситуация, когда язык скорее знает молодежь, нежели старшее поколение – она ведь тоже бывает? И к молодежи обращаются как к авторитету?

Н. Вахтин: Я был бы признателен вам за какие-нибудь примеры. Мне ничего в голову не приходит.

Б. Долгин: Во-первых, с тем же украинским языком: некоторая часть старшего поколения знает язык хуже, чем часть культурной молодежи.

 

Н. Вахтин: Погодите. Тут имеет место некоторая подмена. Вы недаром употребили слово «культурная молодежь». Пожилые и молодые одного культурного уровня, если при этом пожилых учили в школе русскому языку, а молодых – уже нет, тогда я понимаю. Но это не естественный процесс. Это через школу. А то, что молодые образованные ребята с высшим образованием в Минске или Киеве говорят по-белорусски или по-украински лучше своих родителей – это естественно. Потому что они образованные, и это единственная причина.

Б. Долгин: То есть должны быть такие граничные условия?

 

Н. Вахтин: Да, должны быть.

Б. Долгин:Если больше нет вопросов, то большое всем спасибо!

Страница не найдена — Калининградский областной институт развития образования

Перечень организаций, участвующих в федеральном проекте «ЦОС. Эксперимент» в 2021 году
Городской округКраткое наименованиеСайтЭлектронная почтаРаздел «ЦОС» на сайте образовательной организации
1Багратионовский городской округМБОУ «Южная СОШ»http://mousoh62.ucoz.net/[email protected]Перейти
2Багратионовский городской округМБОУ «СОШ им. А.Антошечкина»https://sosh-dolgorukovo.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
3Багратионовский городской округМБОУ «СОШ п. Пятидорожное»http://pyatidorozhnoe.ru/[email protected]Перейти
4Багратионовский городской округМБОУ «Средняя школа города Багратионовска»http://bagrat-bssh.ucoz.ru/[email protected]Перейти
5Багратионовский городской округМБОУ «СОШ п.Тишино»https://shkola-tishino.klgd.eduru.ru[email protected]Перейти
6Балтийский городской округМБОУ гимназия № 7 г. Балтийска имени К.В. Покровскогоhttps://gym7.ru/[email protected]Перейти
7Балтийский городской округМБОУ лицей № 1 города Балтийскаhttp://www.licey-1.ru[email protected]Перейти
8Гвардейский городской округМБОУ «ОШ пос. Комсомольска»https://school-com.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
9Гвардейский городской округМБОУ «СШ пос. Борское»http://www.borskoe-shkola.ru[email protected]Перейти
10Гвардейский городской округМБОУ «СШ № 1 им. И. Прокопенко гор. Гвардейская»http://shkola1-gvard.ru/[email protected]Перейти
11Гвардейский городской округМБОУ «СШ № 2 им. А. Круталевича гор. Гвардейска»https://mboush3.ru/[email protected]Перейти
12Гвардейский городской округМБОУ «СШ им. А.Лохматова пос. Озерки»https://shkolaozerki.jimdofree.com/[email protected]Перейти
13Гвардейский городской округМБОУ «СШ им. Дм. Сидорова пос. Славинска»http://slav-shkola.ru/[email protected]Перейти
14Гвардейский городской округМБОУ «СШ им. А. Моисеева пос. Знаменска»https://shkola-moiseeva.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
15Гурьевский городской округМБОУ «Петровская СОШ им. П.А.Захарова»http://school-petrovo.ru[email protected]Перейти
16Гурьевский городской округМБОУ «СОШ п.Васильково»https://shkola-vasilkovo.ru/[email protected]Перейти
17Гурьевский городской округМБОУ «Храбровская СОШ»https://hrabrovo-shkola.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
18Гурьевский городской округМБОУ «Классическая школа» г. Гурьевскаhttp://classchool.ru/[email protected]Перейти
19Гурьевский городской округМБОУ «Низовская СОШ»https://nzschool.ucoz.ru/[email protected]Перейти
20Гурьевский городской округМБОУ Гимназия г. Гурьевскаhttps://gymgursk.ru[email protected]Перейти
21Гусевский городской округМАОУ СОШ № 3http://shkola3gusev.ru[email protected]Перейти
22Гусевский городской округМОУ «Калининская СОШ»http://sch-kalina.ru/[email protected]Перейти
23Гусевский городской округМОУ «СОШ в п. Михайлово»http://mihailovoschool.ucoz.ru/[email protected]Перейти
24Зеленоградский городской округМАОУ «Гимназия «Вектор» г. Зеленоградска»http://www.school2zel.ru[email protected]Перейти
25Зеленоградский городской округМАОУ СОШ п. Романовоhttps://romanovo-school.nubex.ru/[email protected]Перейти
26Зеленоградский городской округМАОУ ООШ п. Грачевкаhttps://grachevka-school.ru/[email protected]Перейти
27Зеленоградский городской округМАОУ ООШ п.Мельниковоhttps://melnikovo-school.ru/[email protected]Перейти
28Зеленоградский городской округМАОУ СОШ п. Переславскоеhttp://pereslavskaya.ucoz.ru/[email protected]Перейти
29Городской округ «Город Калининград»МАОУ лицей № 49https://lyceum49.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
30Городской округ «Город Калининград»МАОУ СОШ № 12http://mouschool12.ucoz.ru[email protected]Перейти
31Городской округ «Город Калининград»МАОУ СОШ № 36https://www.shkola36.ru/[email protected]Перейти
32Городской округ «Город Калининград»МАОУ СОШ № 4http://klgd4.ru/[email protected]Перейти
33Городской округ «Город Калининград»МАОУ СОШ № 56http://school56klgd.ru[email protected]Перейти
34Городской округ «Город Калининград»МАОУ гимназия № 40 им. Ю.А.Гагаринаhttp://gym40.ru/[email protected]Перейти
35Городской округ «Город Калининград»МАОУ СОШ № 38http://www.school38.org/[email protected]Перейти
36Городской округ «Город Калининград»МАОУ гимназия № 22http://www.gimnazia22.ru/[email protected]Перейти
37Городской округ «Город Калининград»МАОУ лицей 35 им. Буткова В.В.https://www.licey35klgd.ru/[email protected]Перейти
38Городской округ «Город Калининград»МАОУ лицей № 18http://moulic18.ru/[email protected]Перейти
39Городской округ «Город Калининград»МАОУ СОШ № 31https://shkola31-klgd.ru/[email protected]Перейти
40Городской округ «Город Калининград»ГАУ КО ОО ШИЛИhttps://shili39.ru/[email protected]Перейти
41Городской округ «Город Калининград»ГБОУ КО КШИ «АПКМК»кадет39.рф[email protected]Перейти
42Краснознаменский городской округМАОУ СОШ № 1 г. Краснознаменскаhttp://www.kzschool.ru/[email protected]Перейти
43Неманский городской округМАОУ «СОШ №1 г. Немана»http://neman-school1.ru[email protected]Перейти
44Неманский городской округМБОУ «СОШ пос. Новоколхозное»http://novokolchoznoe1.ucoz.net/[email protected]Перейти
45Неманский городской округМБОУ «СОШ п.Жилино»https://gilino-schkola.ucoz.ru/[email protected]Перейти
46Нестеровский городской округМАОУ Илюшинская СОШhttp://ilushinoskola.ru/[email protected]Перейти
47Нестеровский городской округМАОУ Побединская СОШпобединскаясош.рф[email protected]Перейти
48Озерский городской округОзерская средняя школа им. Д.Тарасоваhttp://ozyorsk-shkola.ru/[email protected]Перейти
49Полесский городской округМБОУ «Сосновская ООШ»http://kedr-school.ru[email protected]Перейти
50Правдинский городской округМБОУ «СШ п. Дружба»http://druzhba.schools39.ru/[email protected]Перейти
51Правдинский городской округМБОУ «Средняя школа поселка Домново»https://domnovo.klgdschool.ru/[email protected]Перейти
52Правдинский городской округМБОУ «Средняя школа п. Железнодорожный»http://zdr.schools39.ru/[email protected]Перейти
53Правдинский городской округМБОУ «Средняя школа г. Правдинска»http://pravdinsk.schools39.ru/[email protected]Перейти
54Правдинский городской округМБОУ «Средняя школа п. Крылово»https://krylovo-school.ru/[email protected]Перейти
55Светловский городской округМБОУ СОШ № 5http://svetly5school.narod.ru/[email protected]Перейти
56Светлогорский городской округМАОУ «СОШ №1» г. Светлогорскаhttp://www.svetlogorsk-edu.ru/[email protected]Перейти
57Светлогорский городской округМАОУ «СОШ п. Донское»http://www.schooldon39.ru/[email protected]Перейти
58Светлогорский городской округМБОУ «ООШ п. Приморье»http://www.primoriemou.schools39.ru/[email protected]Перейти
59Славский городской округМБОУ «Славская СОШ»https://school-slavsk.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
60Славский городской округМБОУ «Тимирязевская СОШ»https://timiryazevskaya-sosh.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
61Славский городской округМАОУ «Ясновская СОШ»https://yasnoe.klgd.eduru.ru/[email protected]Перейти
62Советский городской округМБОУ ООШ № 3https://3sch49.ru/[email protected]Перейти
63Советский городской округМАОУ «Лицей №10» г. Советскаhttp://10lic.schools39.ru/[email protected]Перейти
64Советский городской округМБОУ «СОШ №4 с УИОП СГО»http://school4-tilsit.ru/[email protected]Перейти
65Черняховский городской округМАОУ «СОШ № 5 им. И.Д. Черняховского»http://school5.chernyahovsk.ru/[email protected]Перейти
66Черняховский городской округМАОУ «Доваторовская СОШ»http://dovatorschool.ru/[email protected]Перейти
67Черняховский городской округМАОУ «Калиновская СОШ»http://kalinovkasosh.ru/[email protected]Перейти
68Черняховский городской округМАОУ «Лицей № 7 г. Черняховска»http://lic-7.ru/[email protected]Перейти
69Черняховский городской округМАОУ «Привольненская СОШ»https://privolnoesosh.ru/[email protected]Перейти
70Черняховский городской округМАОУ «Свободненская СОШ»http://svobod-school.ru/[email protected]Перейти
71Черняховский городской округМАОУ СОШ №3 г. Черняховскашкола3черняховск.рф[email protected]Перейти
72Янтарный городской округМБОУ «СОШ им. М.С.Любушкина МО «Янтарный ГО»http://yantarschool.ru/[email protected]Перейти

Почему армейские вертолеты имеют индейские имена > Министерство обороны США > Блог

Возможно, вы заметили, что в названиях вертолетов армии США есть закономерность — Apache, Black Hawk, Chinook и другие. Все эти важные самолеты названы в честь индейских племен или фигур.

Но задумывались ли вы когда-нибудь, почему?

Вооруженные силы США давно работают с коренными американцами. Вооруженные конфликты между ними были широко известны как войны с американскими индейцами и велись с перерывами со времен США.С. была впервые заселена европейцами в начале 20 в. Но коренные американцы также служили одними из самых яростных борцов за Соединенные Штаты на протяжении более 200 лет. Фактически, 32 коренных американца получили высшую военную награду страны — Почетную медаль.

Традиция называть вертолеты в честь коренных американцев когда-то была официальной нормой. Это правило больше не действует, но традиция продолжается.

Вот как все это произошло:

По словам неназванного сотрудника армейского музея, соглашение об именах восходит к тому времени, когда ВВС отделились от армии в 1947 году, когда генерал Армии К.Гамильтон Хоуз был направлен в армейскую авиацию. Его задачей было разработать доктрину и пути продвижения вперед, когда дело дошло до использования армейских самолетов и того, как они будут поддерживать истребители на земле.

По словам сотрудника музея, Хаузу не нравились названия первых двух вертолетов — Hoverfly и Dragonfly. Итак, он изложил инструкции по названию вертолетов в соответствии с их способностями.

Хауз сказал, что поскольку вертолеты были быстрыми и проворными, они атаковали врага с флангов и исчезали, подобно тому, как племена на Великих равнинах сражались во время вышеупомянутых индейских войн.Он решил, что следующий произведенный вертолет — хорошо известный Н-13 фирмы «МАШ». известность — будет называться сиу в честь коренных американцев, которые сражались с армейскими солдатами в войнах сиу и победили 7-й Голгофский полк в битве при Литтл-Бигхорне.

Вероятно, таким образом в 1969 году был создан армейский регламент 70-28. В нем перечислялись критерии того, насколько популярными будут называться основные элементы оборудования. Выбор имени должен был:

1

Взывайте к воображению, не жертвуя достоинством.

2

Предложите агрессивный настрой и уверенность в возможностях предмета.

3

Отражают характеристики предмета, включая мобильность, ловкость, гибкость, огневую мощь и выносливость.

4

Основываться на тактическом применении, а не на источнике или методе изготовления.

5

Быть связанным с предыдущими качествами и критериями, если предлагается имя человека.

Согласно AR 70-28, армейские самолеты были специально классифицированы как требующие «индейских терминов и названий племен и вождей американских индейцев». Имена на выбор были предоставлены Бюро по делам индейцев.

Другие категории включали танки, которые должны были быть названы в честь американских генералов, таких как генерал Уильям Текумсе Шерман; пехотное оружие получит имена в честь известных первых американских пионеров, таких как Дэниел Бун и Дэви Крокетт; а штурмовое оружие получит устрашающие названия рептилий и насекомых, такие как кобра и скорпион.

AR 70-28 в конечном итоге был отменен и заменен политиками, в которых не упоминались эти критерии, но ясно, что традиция продолжилась.Достаточно вспомнить 2012 год, когда армия назвала свой нынешний основной учебный вертолет UH-72A Lakota в честь племени лакота великой нации сиу в Северной и Южной Дакоте.

10 июня 2012 года старейшины Лакота ритуально благословили двух новых UH-72A Лакота Национальной гвардии Южной Дакоты на традиционной церемонии в резервации Стэндинг-Рок в Северной Дакоте. Подобные церемонии происходили часто за последние несколько десятилетий.

Итак, когда вы думаете об этих вертолетах, помните дух, уверенность, маневренность, выносливость и дух воина, которые вызывают их имена!


Причина, по которой армейские вертолеты названы в честь местных племен, заставит вас улыбнуться

У армейских вертолетов несколько названий, которые вы узнаете сразу: Apache, Black Hawk, Kiowa, Lakota, Comanche.Они также известны как названия индейских племен. Это не совпадение.


Согласно GlobalSecurity.org, это было первоначально связано с армейским постановлением 70-28, которое с тех пор было отменено. Сегодня, когда правила больше нет, традиция остается, и есть процедура выбора нового имени. Бюро по делам индейцев ведет список имен для использования в армии. Когда армия получает новый вертолет (или самолет с неподвижным крылом), командир армейского материального управления (люди, которые покупают оборудование) составляет список из пяти имен.

Это не могут быть просто имена. Эти имена должны способствовать уверенности в возможностях вертолета или самолета, они не должны жертвовать достоинством и должны способствовать агрессивному духу. Затем эти имена должны находиться в ведении Патентного ведомства США. Предстоит еще много бюрократической чепухи, но в конце концов имя выбрано.

Затем происходит нечто уникальное: вертолет или самолет становятся частью церемонии, на которой присутствуют лидеры коренных американцев, дарующие племенным благословениям.Вы можете быть удивлены, учитывая, что армия и коренные американцы были на противоположных сторонах индейских войн, а эти войны продолжались 148 лет после подписания Декларации независимости.

Не будь. Дело в том, что, несмотря на 148 лет военных действий, коренные американцы также служили в вооруженных силах Соединенных Штатов. Эли Паркер, единственный коренной американец, достигший звания генерала, был личным помощником генерала Улисса С. Гранта. Самое впечатляющее, что 25 коренных американцев получили Почетную медаль за героизм.

Генерал Абидин Юнал, начальник штаба ВВС Турции, машет рукой во время взлета в UH-1N Iroquois на Объединенной базе Эндрюс, штат Мэриленд, 6 апреля 2016 г. (фото ВВС США/старший летчик Райан Дж. Сонниер)

Другими словами, армейские вертолеты и самолеты носят имена, отражающие свирепых и отважных воинов, которые также хорошо сражались в составе армии Соединенных Штатов. Это наследие, которое стоит помнить и чтить некоторыми из самых выдающихся армейских систем.

Коренные жители Америки сегодня | ⚓ Почему армейские вертолеты имеют индейские имена

Кэти Лэнг

( Примечание редактора: редакционная коллегия NAT уделяет первостепенное внимание историям, посвященным Вооруженным силам нашей страны и демонстрирующим, как коренные американцы на протяжении всей истории вносили свой вклад в выполнение их важной миссии.Чтобы познакомиться с другими первыми историями: Эксклюзивное интервью: Индийская страна набирает высокие баллы в Министерстве обороны  и Коренной американец: воины в вооруженных силах США .) 

 

«Черный ястреб», названный в честь военного лидера, чья попытка повторно оккупировать земли племен привела к Войне Черного ястреба 1832 года. (Фото предоставлено сержантом штаба ВВС Сэмюэлем Бендетом)

Вооруженные силы США давно работают с коренными американцами.Вооруженные конфликты между ними были широко известны как войны с американскими индейцами и велись с перерывами с тех пор, как европейцы впервые заселили США до начала 20 века.

 

Солдат проводит техническое обслуживание вертолета AH-64 Apache на армейском аэродроме Каттербах в Ансбахе, Германия. (Фото: Чарльз Роузмонд)

Но коренные американцы также служили одними из самых яростных борцов за Соединенные Штаты на протяжении более 200 лет.Фактически, 32 коренных американца получили высшую военную награду страны — Почетную медаль.

Традиция называть вертолеты в честь коренных американцев когда-то была официальной нормой. Это правило больше не действует, но традиция продолжается.

 

Еще одно фото вертолета Black Hawk. (Фото предоставлено специалистом Митчелл Мерфи)

Вот как все это произошло:

По словам неназванного сотрудника армейского музея, соглашение об именах восходит к тому времени, когда ВВС отделились от армии в 1947 году, когда генерал Армии К.Гамильтон Хоуз был направлен в армейскую авиацию. Его задачей было разработать доктрину и пути продвижения вперед, когда дело дошло до использования армейских самолетов и того, как они будут поддерживать истребители на земле.

По словам сотрудника музея, Хаузу не нравились названия первых двух вертолетов — Hoverfly и Dragonfly. Итак, он изложил инструкции по названию вертолетов в соответствии с их способностями.

 

Генерал армии Гамильтон Хоуз разговаривает с майором.Генерал Богардус Сноуден «Багз» Кэрнс, тезка армейского аэродрома Кэрнс в 1950-х годах. (Фото предоставлено армией США)

Хауз сказал, что поскольку вертолеты были быстрыми и проворными, они атаковали врага с флангов и исчезали, подобно тому, как племена на Великих равнинах сражались во время вышеупомянутых индейских войн. Он решил, что следующий произведенный вертолет — хорошо известный Н-13 фирмы «МАШ». известность — будет называться сиу в честь коренных американцев, которые сражались с армейскими солдатами в войнах сиу и победили 7-й Голгофский полк в битве при Литтл-Бигхорне.

 

H-13 Sioux — легкий вертолет, который в основном использовался как наблюдательный самолет. (Фото: Летный музей наследия )

Вероятно, таким образом в 1969 году был создан армейский регламент 70-28. В нем перечислялись критерии того, насколько популярными будут называться основные элементы оборудования. Выбор имени должен был:

1.Апеллировать к воображению, не жертвуя достоинством.

2. Предложите агрессивный настрой и уверенность в возможностях предмета.

3. Отражение характеристик предмета, включая мобильность, ловкость, гибкость, огневую мощь и выносливость.

4. Опираться на тактическое применение, а не на источник или метод изготовления.

5. Быть связанным с предыдущими качествами и критериями, если предлагается имя человека.

 

Вертолет AH-64 Apache запускает ракету во время общевойсковых учений с боевой стрельбой возле Литохоро. (Фото: сержант штаба армии Крис Бонет)

Согласно AR 70-28, армейские самолеты были специально классифицированы как требующие «индейских терминов и названий племен и вождей американских индейцев.Имена на выбор предоставило Бюро по делам индейцев.

Другие категории включали танки, которые должны были быть названы в честь американских генералов, таких как генерал Уильям Текумсе Шерман; пехотное оружие получит имена в честь известных первых американских пионеров, таких как Дэниел Бун и Дэви Крокетт; а штурмовое оружие получит устрашающие названия рептилий и насекомых, такие как кобра и скорпион.

 

Два члена народа сиу Стэндинг-Рок танцуют в традиционной одежде вокруг вертолета Национальной гвардии Южной Дакоты UH-72 Lakota после церемонии благословения самолета.Национальная гвардия Южной Дакоты и нация лакота объединились, чтобы поддержать людей, живущих в резервациях, и помочь вдохновить молодежь стать активными членами сообщества. (Фото: сержант Национальной гвардии Южной Дакоты Жаклин Фицджеральд)

AR 70-28 в конечном итоге был отменен и заменен политиками, в которых не упоминались эти критерии, но ясно, что традиция продолжилась. Достаточно вспомнить несколько лет назад, когда армия назвала свой нынешний основной учебный вертолет UH-72A Lakota в честь племени лакота великой нации сиу в Северной и Южной Дакоте.

Старейшины Лакота ритуально благословили двух новых UH-72A Лакота Национальной гвардии Южной Дакоты на традиционной церемонии в резервации Стэндинг-Рок в Северной Дакоте. Подобные церемонии происходили часто за последние несколько десятилетий.

Итак, когда вы думаете об этих вертолетах, помните дух, уверенность, маневренность, выносливость и дух воина, которые вызывают их имена!

Чтобы узнать больше о племенах, упомянутых в этой статье:

Sac & Fox Nation of Missouri в Канзасе и Небраске (Black Hawk)

 

Нация чавычи

 

Племя кайова

 

Племя сиу Стэндинг Рок

 

Племена апачей:

Нация апачей чирикауа

 

Нация апачей Хикарилла

 

Явапаи — Нация апачей

 

Форт Силл Племя апачей

 

Племя липанских апачей 

 

Племя мескалеро апачей

 

Племя апачей из Оклахомы

 

Об авторе

Кэти Лэнг, автор книги «Почему армейские вертолеты носят индейские имена», была ведущим автором для U.S.S. Министерство обороны, Main Street Examiner , RealClearDefense (RCD) и другие ведущие публикации.

Lead Story Image: OH-58D Kiowa Warrior, который в основном используется в качестве вооруженной разведки для поддержки наземных войск. (Фото предоставлено Pinterest)

Native America Today и программы NAM хотели бы выразить свою признательность и благодарность армии США и США.Министерству обороны за их поддержку в создании этой истории.

Хьюи | Журнал Air & Space

Вертолеты Bell UH-1 Iroquois (Huey) в полете над Вьетнамом, ок. конец 1960-х — начало 1970-х гг. Фото армии США. НАСМ 9A00345

Сырая. Полет над Вьетнамом на Bell UH-1 Huey означал брезентовое сиденье сзади и горячий влажный воздух, свистящий в кабине у дверей пилотов.

Адаптируемый. Повесьте ракеты на «Хьюи», жирным карандашом нарисуйте «Х» на крышке фонаря, чтобы прицелиться, и это был боевой корабль.Загрузите его ранеными, и это была санитарная авиация.

Прочный. Сегодня «Хьюи» остается самым узнаваемым символом войны во Вьетнаме — во всем, от фильмов, где шум его роторов мгновенно создает сцену, до Бродвея, где его силуэт представляет войну на шатре «Мисс Сайгон».

Во Вьетнаме военный вертолет превратился из недоработанного обещания в грозное оружие. Среди своих аналогов, в число которых входили устаревшие поршневые H-19 и H-21, HU-1 с мощным и надежным газотурбинным двигателем быстро завоевал репутацию надежного вертолета и зарекомендовал себя как наиболее оснащенный вертолет для выполнения новых задач. и мобильный стиль ведения войны.Когда HU-1 отправился во Вьетнам, он отказался от своего имени «Ирокез» и получил прозвище, полученное из букв в его обозначении. Позже, когда министерство обороны начало использовать стандарт именования ВВС, буквы поменялись местами, и вертолет стал UH-1, но прозвище Хьюи прижилось. Прочный и универсальный вертолет скоро будут использовать все подразделения вооруженных сил США, равно как и военно-воздушные силы Южного Вьетнама, Австралии и Камбоджи.

Но цена войны с вертолетами была высока: армия потеряла 2249 человек в результате вражеского огня — более половины из них — «Хьюи» — и 2075 человек в результате несчастных случаев; Морские пехотинцы потеряли 424 человека по всем причинам.В период с 1966 по 1971 год на каждые 7,9 самолето-вылетов терялся один армейский вертолет — только в авариях погибло 564 пилота, 1155 членов экипажа и 682 пассажира. Во Вьетнаме было сбито больше «Хьюи», чем самолетов любого другого типа.

Слики

Крупномасштабная переброска войск на поле боя вертолетами во Вьетнаме сделала воздушно-десантные операции в стиле Второй мировой войны, которые основывались на высадке десантников во вражеские районы, устаревшими — во время войны был проведен только один крупный парашютный десант.Армия сосредоточила свои аэромобильные операции на Vertol CH-47 Chinooks и Hueys, называемых «сликами», потому что у них не было внешнего вооружения. Прибыв таким плотным строем, что роторы соседних вертолётов перекрывались, слики с беспрецедентной скоростью перебрасывали на поле боя войска и технику.

Это было решение, рожденное в свое время. Современные противники, скорее всего, гораздо лучше оснащены, чем Вьетконг: несколько ракет, запускаемых с плеча, очень быстро остановят воздушную атаку в стиле Вьетнама (вылетевшую на большой высоте перед тем, как попасть в зону приземления), говорит Роберт Мейсон, написавший Куриный ястреб, воспоминание о его опыте работы пилотом Хьюи во Вьетнаме.«Это доказало, что это может работать…», — говорит Мейсон. «Но это, вероятно, больше не повторится, потому что [с распространением доступного оружия] у нас не будет ситуации, когда мы будем иметь полное превосходство в воздухе». Армия и корпус морской пехоты все еще практикуют воздушное нападение сегодня, но только в сочетании с подавляющей огневой поддержкой и часто с использованием навигации глобальной системы позиционирования, инфракрасного слежения за местностью и очков ночного видения.

Но для пилотов «Хьюи», таких как Мейсон, ввод войск означал низкотехнологичную визуальную навигацию к крошечным зонам посадки над дорогами и другими ориентирами на обширных просторах джунглей, гор и холмов, иногда с помощью только установленных в дверях пулеметов для защиты.Мейсон, который сегодня помогает в разработке документального фильма о полете вертолета во Вьетнаме для PBS, описывает воздушное нападение в Chickenhawk:

.

Я думаю, что это был мой первый опыт в качестве пилота командного корабля, и я был за выживание. Я был бы очень счастлив отправить командира бригады на высоту 5000 футов или [генерала Уильяма] Уэстморленда в его квартиру в Сайгоне. Удивительно, сколько мест я рассматривал, кроме этого.

При штурме мы обычно начинали стрелять с 1000 футов, иногда с 500.На этот раз мы этого не сделали.

На высоте 500 футов, на глиссаде к поляне, дым от только что завершенного предварительного удара нашей артиллерии и боевых кораблей поднимался прямо вверх в неподвижном воздухе. Должен быть один раз, когда подготовка действительно сработала, и все были убиты в LZ [зоне приземления]. Я надеялся, что это может быть оно.

Борясь со своим чувством страха, я выполнил автоматическую процедуру проверки направления ветра по заносу дыма. Никто. Мы подошли с востока, три корабля выстроились в шлейф, чтобы приземлиться в узкой зоне высадки.Но было слишком тихо!

В 100 футах над деревьями, приближаясь к ближнему концу зоны высадки, стрелки из Желтого-1 открыли огонь. Они стреляли по деревьям на краю поляны, по кустам, везде, где, как они подозревали, скрывался враг. Ответного огня не было. Два боевых корабля по обе стороны от нашего звена открыли огонь из своих многоствольных орудий. Дым валил из них, когда они трещали. У меня в ушах зазвенело от громкого, но приглушенного хлопка, когда мои стрелки присоединились к остальным. Мне очень хотелось иметь свой собственный триггер.С таким количеством пуль, рвущихся в зону высадки, трудно было поверить, что кто-то на земле может выжить.

Боевым кораблям пришлось прекратить огонь, так как мы взорвались близко к земле, потому что нас могли срикошетить пули. Ответного огня по-прежнему нет. Может быть, они все были мертвы! Может это неправильное место?

У меня был высокий уровень адреналина, и я остро ощущал каждое движение корабля. Я ждал, когда спешивающиеся солдаты пошатнутся, когда салазки приблизится к земле. Они рычали и кричали позади меня, настроенные на битву.Я мог слышать их крики сквозь весь шум. Я все еще могу.

Моя посадка была синхронизирована с головным кораблем, и когда наши полозья ударились о землю, то же самое произошло и с ботинками рычащих войск.

В то же мгновение солдаты в форме с севера решили захлопнуть ловушку. Как минимум с трех разных направлений они открыли по нашим трем кораблям и разгрузившимся пехотинцам перекрестный пулеметный огонь. Внезапно LZ ожила своими визжащими пулями. Я напрягся, невольно наклонившись вперед, готовый к взлету.Мне пришлось бороться с логической реакцией, чтобы немедленно уйти. Я был на полозьях, войска вышли. Поехали! [Дэн] Фаррис [командир отряда Мейсона] крикнул по рации, чтобы Желтый ушел. Они не двигались.

Рубаки даже не добрались до деревьев. Они выпрыгивали наружу, убийственно крича, но теперь они падали вокруг нас, умирая и мертвые. Винты ведущего корабля все еще вращались, но люди внутри не отвечали. Я видел, как песок вздымался передо мной, когда пули вонзались в землю.Мой желудок сжался, чтобы остановить их. Наши артиллеристы у дверей вели огонь по фантомам на деревьях поверх распростертых пехотинцев.

В моей голове повисла странная тишина. Сцена вокруг меня казалась далекой. С грохотом орудий, криками артиллеристов о том, что все мертвы, и Фаррисом, призывающим Желтого уйти, я думал о пулях, проходящих через оргстекло, сквозь мои кости и кишки, сквозь корабль и никогда не останавливающихся. Голос эхом отозвался в тишине. Это Фаррис кричал: «Уходи! Идти! Идти!»

Я среагировал так быстро, что наш Хьюи оторвался от земли.Мой адреналин, казалось, придавал кораблю силы, когда я изо всех сил пытался двигаться быстрее. Я свернул вправо от мертвенно тихого головного корабля, все еще стоявшего там. Дверные артиллеристы непрерывно вели огонь с обеих сторон. Трассеры, приближающиеся ко мне, теперь казались густыми, как капли дождя. Как они могли промахнуться? В детстве я играл в игру, уворачиваясь от капель дождя под летним ливнем. В конце концов меня всегда били. Но не в этот раз. Я скользнул по верхушкам деревьев и притаился в укрытии, набирая скорость. Я быстро метнулся влево и вправо, уклоняясь, сбивая с толку, как учил меня Лиз, и когда я был достаточно далеко, я спикировал прочь от кошмара.Мой разум вернулся, и звук тоже.

«Что случилось с Желтой Три?» — сказал голос. Он все еще был на земле.

Радиостанции взбесились. Наконец я услышал голос Фарриса, говорящего: «Отрицательно, Белый. Вер ушел. Обратный круг». Фаррис приказал Белому-Один вывести остальную роту на орбиту в паре миль от него. Желтый-1 и Желтый-3 все еще находились в зоне высадки.

Я посмотрел на два корабля, тихо стоящих на земле. Их роторы лениво вращались, а турбины работали на холостом ходу.Машинам было все равно, заботилась только нежная протоплазма внутри них. Поляну валяли тела, но некоторые из тридцати пехотинцев, которых мы привели, все еще были живы. Им удалось укрыться на краю поляны.

Фаррис был занят. Ему нужно было сесть и разгрузиться еще на двенадцать кораблей. Затем позвонил пилот Желтой тройки. Он был еще жив, но думал, что его напарник мертв. Его командир экипажа и стрелок тоже выглядели мертвыми. Он еще мог летать.

Два боевых корабля немедленно спикировали, чтобы сопроводить его, стреляя из пулеметов.Это было прекрасное зрелище, которое можно было увидеть издалека.

На земле остался только Желтый. Она сидела, радио молчало, все еще работало. Позади нее было место, чтобы ввести остальную часть штурма.

В рацию попал пехотинец, оказавшийся еще живым. Он сказал, что он и еще несколько человек могут вести огонь прикрытия для второй волны.

Через несколько минут вторая группа из трех кораблей уже подходила, и Фаррис велел мне вернуться на плацдарм. Я пролетел пару миль назад к большому полю, где приземлился и подобрал еще одну кучу мальчишек с дикими глазами.

Они тоже рычали и кричали. Это было больше, чем просто результат обучения. Они были мотивированы. Мы все думали, что это был большой толчок, который может положить всему этому конец. К моменту, когда я совершил вторую посадку на ЛЗ, вражеские пулеметы замолчали. Этот груз хотя бы дожил до посадки.

Кто-то, наконец, отключил турбину Желтого, когда мы ушли. Никто из экипажа не смог.

(Отрывок из Chickenhawk. Copyright (©) 1983 Роберт Мейсон. Перепечатано с разрешения Knox Burger Associates, Ltd.)

 

Боевые корабли

Какими бы эффективными они ни были для доставки войск и припасов на поле боя, слики были особенно уязвимы для вражеского огня по мере приближения к зоне высадки. Вскоре после прибытия «Хьюи» во Вьетнам некоторые из них были оснащены двумя пулеметами 30-го калибра и ракетными блоками для сопровождения десантных и медицинских эвакуационных «Хьюи». Некоторые из них были переданы в аренду военно-морскому флоту, который использовал их для поддержки ударных катеров, патрулировавших дельту Меконга. К 1963 году во Вьетнам начали поступать боевые вертолеты UH-1C заводской постройки.UH-1C также мог быть оснащен подбородочным 40-мм гранатометом или пулеметом М-60, а также 20-мм пушечными блоками, часто в полевых модификациях.

Но за все это оборудование пришлось заплатить. Пилотам боевых кораблей «Хьюи» было трудно угнаться за более быстрыми сликами, которые они должны были сопровождать. Нагруженный орудиями и боеприпасами, подъемная сила боевого корабля UH-1C «едва ли могла вытянуть слабину из ваших шорт», — говорит Джефф Стейтон, пилот вертолета, который летал во Вьетнаме, а сейчас является директором армейского испытательного и оценочного центра. Команда.

В 1966 году армия быстро выставила на вооружение частное предприятие Bell, специально разработанный боевой корабль с той же трансмиссией и роторной системой, что и у HU-1C. Новый Hueycobra, которым управляли армия и морская пехота, был вооружен 3000 фунтов ракет, гранат, пушек и боеприпасов, но был почти в два раза быстрее, чем Huey.

Боб Друри летал на боевых кораблях Hueycobra в 1969 и 1970 годах с авиабазы ​​Chu Lai, расположенной примерно в 90 милях к югу от Дананга в Южном Вьетнаме. Одна миссия запомнилась ему больше, чем любая другая:

.

Друри точно сказал пилоту Дастоффа (медицинская эвакуация), что делать.Лучший путь полета в зону высадки для невооруженной медицинской эвакуации «Хьюи» лежал над деревьями — они блокировали обзор противника и ограничивали его линию огня.

Но пилот Дастоффа не прислушался к предупреждению; он пролетел над рисовым полем, был сбит и разбился. К счастью, экипаж выжил, и его подобрал другой Хьюи. Второй Дастофф подобрал раненых и поспешно покинул зону высадки, в то время как Друри и его коллеги-пилоты «Кобры» внимательно наблюдали и смягчали линию деревьев своими ракетами.

Более 25 лет спустя, даже когда Друри находится дома в Айове со своей женой и тремя детьми, в его голосе быстро растет раздражение, когда он вспоминает тот день. «Моей первой реакцией было: «Ты тупой сукин сын. Я сказал тебе оставаться над деревьями». Но в его защиту, это то, чего его учили не делать. Эта миссия застряла у меня в памяти, потому что это был единственный раз, когда я потерял Dustoff. У пилотов боевых кораблей было ощущение, что наша работа заключается в защите этих людей. Когда мы не могли выполнять свою работу, это было невероятно неприятно, а если мы теряли корабль, это было просто невыносимо.

Пилоты боевых кораблей

, такие как Друри, выполняли различные миссии, включая визуальную разведку, огневую поддержку наземных операций и сопровождение военных сликов и Дастоффов, эвакуирующих раненых. «Прилив адреналина, который сопровождает выполнение этих миссий, невероятен», — говорит Друри. «У вас так много всего происходит в кабине, и так много всего происходит вокруг вас».

«Кобра» была огромным улучшением по сравнению с боевыми кораблями «Хьюи», но для использования сильных сторон «Кобры» — скорости и большего количества вооружения — командная работа была наиболее эффективным подходом, говорит Стейтон.«Когда мы проводили боевое наступление на уровне батальона, мы могли обеспечить оптимальную защиту с помощью четырех [боевых кораблей] модели С, по два с каждой стороны, с [боевыми кораблями] модели М сзади и сбоку и «Кобрами» на высоте от 1500 до 3000 футов над головой. . «Кобры» могли использовать свои способности к нырянию, чтобы точно определить и потушить любой пожар.

Дастофф

В начале войны во Вьетнаме, когда на земле находилось сравнительно немного войск, раненых солдат обычно эвакуировали теми же штурмовыми вертолетами, которые доставляли их на поле боя.Но по мере увеличения численности войск и эскалации конфликта этот доступный в пространстве метод оказался неадекватным. В ответ армия начала обучать пилотов и членов экипажа основам экстренной медицины и лечения травм и назначать их для выполнения спасательных операций на невооруженных вертолетах, отмеченных красными крестами. «Пилоты научились делать уколы, про солевые растворы для ран, про ожоги и основные элементы оказания первой помощи, — рассказывает пилот Dustoff Михаил Новосель. Радиопозывной «Dustoff», выбранный случайным образом из кодовой книги, стал универсальным позывным во Вьетнаме для вертолетов, выполняющих медицинские эвакуации.

Пилоты Dustoff во Вьетнаме получили пользу от необычного пилота. В возрасте 44 лет Новосел был как минимум на 20 лет старше большинства своих сверстников, а его рост был пять футов четыре дюйма, что значительно ниже. Он летал на B-29 в Тихом океане в последние дни Второй мировой войны и служил подполковником в резерве ВВС, когда попытался вернуться на действительную военную службу для обучения пилотов в США. Военно-воздушные силы отказали ему, заявив, что он слишком стар и слишком стар, поэтому он попытался пойти в армию.Армия отправила его во Вьетнам летать на Dustoff. Новосел стал прапорщиком, как и большинство других армейских пилотов вертолетов, и это звание означало, что ему придется отдавать честь даже младшему лейтенанту. «Я просто хотел помочь», — говорит он. «Конечно, я не думал, что буду в бою». Из-за его общего налета — более чем в два раза превышающего совокупное время каждого пилота в его подразделении — он идеально подходил для обучения процедурам полетов по приборам, необходимым для полетов ночью или в плохую погоду, и имел уникальную возможность формировать доктрину для все сообщество Dustoff.«Не было никакой летной подготовки, предназначенной специально для помощи пилотам Dustoff, — говорит он. По мере того, как все больше пилотов обращались к Новоселу за руководством и обучением, он стал широко известен во Вьетнаме своими навыками. «Некоторые подразделения прошли лучшую подготовку, чем другие, — говорит он. «Я стал неофициальным инструктором пилотов по приборам к первому году [во Вьетнаме]».

Все полеты на вертолетах во Вьетнаме были рискованными, но полеты на Дастоффе были самыми опасными из всех: в период с 1962 по 1973 год было убито 207 членов экипажа медицинской эвакуации, хотя никогда не летало более 140 специальных вертолетов санитарной авиации в любой момент времени. война.Несмотря на опасности, среднестатистический американский военнослужащий может рассчитывать на то, что его доставят по воздуху в госпиталь менее чем через час после ранения, и менее одного процента солдат, проживших 24 часа, умерли.

2 октября 1969 года Новосель отправился в свое первое турне по Вьетнаму. Он находился в Бинь Туи, Южный Вьетнам. Ближе к вечеру, после того как он уже провел в воздухе семь часов, его направили к месту сбора раненых в 30 минутах езды на границе с Камбоджей. Многочисленные раненые южновьетнамские солдаты, брошенные своим подразделением и без боеприпасов, были окружены вьетконговцами в колеблющемся море слоновьей травы.Самолетов для прикрытия невооруженного «Хьюи» Новосела не было. Все направления исходили от орбитального вертолета и Swamp Fox 15, самолета-наблюдателя O-1 Bird Dog, летевшего поблизости. Без дружественных сил на земле ситуация полностью вышла из-под контроля — согласно правилам, регулирующим миссии Дастоффа, Новосель должен был немедленно покинуть этот район.

Экипаж

Новосела слышал сообщение от кружившего самолета, но хранил молчание по внутренней связи, что Новосель воспринял как приверженность любому принятому им решению.Он наклонил нос «Хьюи» и спикировал к земле, целясь туда, где самолет-корректировщик сообщил о том, что заметил сбитого солдата.

Огонь из автоматического оружия открылся со всех сторон, и солдата нигде не было видно под веерами слоновьей травы, теперь примятой струей ротора. Новосел быстро выбрался из опасности. После очередной неудачной попытки он начал пролетать круги по гоночной трассе прямо над верхушками травы. Наконец, вьетнамский солдат встал и помахал рубахой.

Члены экипажа Герберт Хайнольд и Джо Хорват быстро схватили солдата и втащили его в «Хьюи». Вскоре из травы начали подниматься другие фигуры, и их быстро втащили на борт. Новоселу приходилось много раз подниматься над огнем, чтобы снова нырнуть к земле, чтобы возобновить поиски. Через несколько минут «Хьюи» задержал 10 солдат. Новосел вылетел в ближайший лагерь спецназа в Мок Хоа, чтобы доставить раненых и дозаправиться. Затем он вернулся.

Оставшиеся солдаты теперь нетерпеливо махали руками, чтобы привлечь «Хьюи» Новосела, в том числе один солдат, который побежал к вертолету, прижимая к телу свои кишки.Другие были сбиты пулеметами Вьетконга, когда они поднимались. Изрешеченный дырами «Хьюи» Новосела продолжал лететь. Во время своего третьего рейса он получил прикрытие с воздуха от F-100 ВВС и армейских AH-1 Cobras, и после спасения еще девяти солдат Новосель готовился к отбытию, пока 10-й солдат не поднялся из травы, едва видимый в тусклом свете. Новосель расположил свой «Хьюи» так, чтобы наиболее интенсивный огонь шел сзади, и повернул вертолет к солдату, пока его команда лежала на палубе. Хорват затащил мужчину на борт, и пока Новосель готовился набрать скорость и рывком рвануть «Хьюи» в набор высоты, из травы поднялся вьетконговец и разрядил обойму из своего АК-47 в кабину.Вертолет несся по траве, пока второй пилот Тайрон Чемберлен не смог взять на себя управление и поднять вертолет в небо. Невероятно, но ни один из пилотов серьезно не пострадал, но осколки пуль вонзились Новоселю в ногу. Выгрузив раненых, Новосель и его команда вернулись на базу. В тот день они провели в воздухе 11 часов.

В 1970 году, благополучно вернувшись в Соединенные Штаты и назначенный пилотом армейской демонстрационной группы парашютистов «Золотые рыцари», Новосель ответил на телефонный звонок майора Пентагона, который начал разговор с того, что попросил его сесть.Новосель должен был получить Почетную медаль за свои действия в тот ужасный день три года назад. Новосель и его команда спасли от верной смерти 29 человек — лишь малую толику из 5589 раненых солдат, которых он эвакуировал за два похода во Вьетнам.

Сегодня, спустя почти 30 лет после появления Huey, экипажи все еще летают на старых почтенных вертолетах, но планеры устарели и заменяются более новыми типами, такими как UH-60 Blackhawk. В то время как морские пехотинцы планируют модернизировать свой сравнительно небольшой парк «Хьюи» с помощью четырехлопастной несущей системы, новых двигателей T700, новой авионики и вспомогательной силовой установки, UH-1 почти исчез из действующего армейского инвентаря, хотя он все еще летает. в резерве и национальной гвардии.«Но у нас, старых пилотов Хьюи, есть поговорка, — говорит Джефф Стейтон. «Когда последний «Блэкхок» отправится на кладбище, там будет команда «Хьюи», чтобы подобрать их». Но не поймите меня неправильно. Blackhawk — превосходный вертолет. Но у Huey есть слабое место. Я имею в виду, посмотрите на это — UH-1 летает уже 40 лет. Это DC-3 в мире вертолетов».

Наследие ясно: вертолеты уже не просто перевозчики бобов и пуль, они прочно заняли свое место на поле боя, ведомые простым и грозным знаменосцем, который мог все.

 

Рекомендуемые видео

6 вещей, которые нужно знать о марсианском вертолете НАСА на пути к Марсу

2. Марс не позволит Ingenuity совершить первый управляемый полет на другой планете.

Поскольку марсианская атмосфера очень тонкая, Ingenuity спроектирован таким образом, чтобы быть легким, с лопастями несущего винта, которые намного больше и вращаются намного быстрее, чем это требуется для вертолета с массой Ingenuity на Земле.

Красная планета также имеет запредельные температуры, с ночами до минус 130 градусов по Фаренгейту (минус 90 градусов по Цельсию) в кратере Джезеро, месте посадки марсохода и вертолета. Эти температуры расширят первоначальные конструктивные ограничения стандартных деталей, используемых в Ingenuity. Испытания на Земле при прогнозируемых температурах показывают, что детали Ingenuity должны работать так, как задумано, но команда с нетерпением ждет настоящих испытаний на Марсе.

«Марс не то чтобы расстилает приветственный коврик, — сказал Тим Кэнхем, руководитель отдела Ingenuity в JPL.«Одна из первых вещей, которую Ingenuity должен сделать, когда доберется до Марса, — просто пережить свою первую ночь».

3. Ingenuity полагается на миссию Mars 2020 Perseverance для безопасного полета на Марс и операций на поверхности Красной планеты.

Ingenuity расположен сбоку под днищем марсохода Perseverance с крышкой для защиты от мусора, поднятого во время посадки. И марсоход, и вертолет надежно укрыты внутри похожей на раковину входной капсулы космического корабля во время путешествия на Марс протяженностью 293 миллиона миль (471 миллион километров).Система питания космического корабля Mars 2020 периодически заряжает батареи Ingenuity по пути туда.

Чтобы добраться до марсианской поверхности, Ingenuity едет вместе с Perseverance, когда приземляется. Система входа, спуска и посадки марсохода включает в себя сверхзвуковой парашют, новые «мозги» для автономного предотвращения опасностей и компоненты для маневра небесного крана, который опускает марсоход на Марс со спускаемого аппарата. Только около 50% попыток приземлиться на Марс любого космического агентства были успешными.

Как только будет найдено подходящее место для развертывания вертолета, система доставки вертолета на Марс снимет посадочное покрытие, повернет вертолет в положение с опущенными ногами и аккуратно спустит Ingenuity на поверхность в течение первых нескольких месяцев после приземления. На протяжении всей кампании по вводу в эксплуатацию и летным испытаниям марсоход будет поддерживать связь с Землей. Команда марсохода также планирует собрать изображения Ingenuity.

4. Маленькому роботу нужна изобретательность.

Задержки являются неотъемлемой частью связи с космическими кораблями на межпланетных расстояниях, а это означает, что полетные диспетчеры Ingenuity в JPL не смогут управлять вертолетом с помощью джойстика. На самом деле, они не смогут просматривать технические данные или изображения каждого полета до тех пор, пока полет не состоится.

Таким образом, Ingenuity будет принимать собственные решения на основе параметров, установленных ее инженерами на Земле. Например, у вертолета есть своего рода программируемый термостат, который будет поддерживать его в тепле на Марсе.Во время полета Ingenuity будет анализировать данные датчиков и изображения местности, чтобы убедиться, что она остается на траектории полета, разработанной инженерами проекта.

5. Команда Ingenuity считает успех шаг за шагом.

Учитывая экспериментальный характер Ingenuity, у команды есть длинный список этапов, которые должен преодолеть вертолет, прежде чем он сможет взлететь и приземлиться весной 2021 года. Команда будет отмечать каждый этап:

  • Пережить полет на Марс и приземление на Красной планете
  • Безопасное развертывание на поверхности из чрева «Настойчивости»
  • Автономное поддержание тепла в очень холодные марсианские ночи
  • Автономная зарядка с помощью солнечной панели на роторах
  • Успешная связь с вертолетом через известную подсистему как базовая станция марсианского вертолета на марсоходе

Если первое экспериментальное летное испытание на другой планете пройдет успешно, команда Ingenuity предпримет еще несколько испытательных полетов.

Первый полет «Хьюи» — 20 октября 1956 г.

 

Этот день в истории представляет собой краткое изложение мощной возможности для обучения и не предназначено для догадок или осуждения решений и действий. Поставьте себя в следующую ситуацию, как будто вы не знаете исхода. Каковы условия? Что ты думаешь? Что вы делаете?

Краткое описание:

Найдется немного пожарных, у которых не будет возможности работать с самым известным в мире вертолетом «Хьюи» или получать помощь от него.Квинтэссенция вертолета, Huey — это пикап вертолетной индустрии. От больших челноков для экипажа, ковшей и подвесных грузов до спуска по канату и коротких перелетов — этот самолет стал символом универсальности и мощности. Huey быстро получил свое прозвище от обозначения HU-1. Это упоминание стало настолько популярным, что Белл начал называть им педали вертолета, препятствующие крутящему моменту. Официальное название армии США «Ирокез» практически никогда не использовалось. После 1962 года обозначение всех моделей было изменено на UH-1, но прозвище осталось.

История компании Huey восходит к 1955 году и начинается с адаптации газотурбинного двигателя к полетам на вертолете. Bell Huey был первым серийным вертолетом с реактивным двигателем. Двигатели с поршневым приводом, использовавшиеся в 1950-х и начале 1960-х годов, были маломощными и непригодными для большинства военных задач. Несмотря на то, что он был спроектирован как санитарная авиация, уже тогда было признано, что Huey может оказаться самой полезной воздушной платформой, когда-либо выпускавшейся в производство.

Семейство самолетов Huey налетало более 27 миллионов часов с 20 октября 1956 года, когда «дедушка» всех Huey, XH-40, совершил свой первый полет.С тех пор было произведено более 16 000 вертолетов Huey, что сделало его самым успешным военным самолетом в истории авиации.


Вопросы для обсуждения:

Авиатанкеры являются ценным средством борьбы с лесными пожарами, но эти самолеты могут представлять серьезную угрозу безопасности воздушного и наземного персонала.

«Хьюи» — особенно шумный вертолет с его характерным звуком «бум-тум».

  • Защита органов слуха необходима при работе с вертолетами по той же причине, по которой мы носим ее при работе с бензопилами.У тебя есть беруши в кармане?

«Хьюи» участвовал в боевых действиях во Вьетнаме в 1962 году, сначала как транспортно-десантный вертолет и вертолет для медицинской эвакуации, а затем как вооруженный штурмовой вертолет, используемый для защиты транспортных средств. Теперь войска можно было вводить и снимать с ключевых стратегических позиций.

  • Нет никаких сомнений в удобстве использования вертолета для перевозки экипажей и оборудования, но, зная риски, связанные с полетом на вертолете, обязательно задавайте себе вопрос перед каждым полетом, а нужен ли этот полет? Просмотрите раздел «Авиация» (синий) Карманного руководства по реагированию на инциденты (IRPG) , PMS 461.

Во Вьетнаме до 900 000 раненых были эвакуированы с медицинской точки зрения вертолетами Huey. В результате 98% раненых, переживших первые сутки, дожили до возвращения домой.

  • Всегда существует вероятность того, что кому-то может понадобиться медицинская помощь. Какой план у вас и вашей команды на эту ситуацию?

1970 г. Морские пехотинцы США хотели более мощную версию Huey, оснащенную двумя двигателями. Они были обеспокоены отказом двигателя над водой, потому что вертолеты, как известно, трудно спастись, поскольку они сразу же переворачиваются после удара о воду.

  • Определите ситуации, когда лучшей зоной аварийной посадки является вода. Обсудите это «что, если» со своей командой/группой.
  • Знаете ли вы, что доступно обучение сбросу воды? Ищите A-312 на сайте www.IAT.gov

 

Армейский самолет Честь коренных американцев

Вьетнамские ветераны, скорее всего, хорошо помнят армейские вертолеты UH-1H Iroquois «Huey». Вертолет Huey, наиболее часто используемый во время войны во Вьетнаме, использовался для доставки и эвакуации войск, а также для медицинской эвакуации с поля боя.

Хотя «Хьюи» было его прозвищем, его настоящее имя «Ирокезы» было названо в честь индейского племени воинов, родом из северо-восточных районов Соединенных Штатов. И это не единственный вертолет с такой родословной.

Армейский ударный вертолет AH-64 Apache готовится вылететь с аэродрома Баграм в Афганистане 7 января 2012 г. Фотография армии США, сделанная Tech. сержант Мэтт Хехт. «Блэкхок», «Лакота» и «Апач» — это лишь некоторые из названий, которые индейцы дали армейским вертолетам.

Согласно армейскому пресс-релизу, имя H-13 Sioux в 1950-х годах дал генерал армии Гамильтон Хоуз. В дальнейшем сиу использовались в телесериале «МАШ».

Решение Howze назвать вертолет в честь коренных американцев, которые сражались в войнах сиу и одержали победу над 7-м кавалерийским полком в битве при Литтл-Бигхорне, проложило путь для многих других имен коренных американцев.

В 1969 году был принят армейский регламент 70-28 для присвоения имен оборудованию.Согласно AR 70-28, армейским самолетам должны были присваиваться имена «индейских терминов и имен племен и вождей американских индейцев».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

2019 © Все права защищены. Карта сайта